Дозоры

Нет никакого рая и ада, нет никакой загробной жизни – в это он верил искренне. Однако как можно объяснить то, что он все еще в состоянии пробуждаться, думать и что-то там решать?"

"Здесь, по эту сторону, не было боли. Тело, которое помнило, как должны ощущаться последствия жестоких побоев, не ощущало ничего. Вообще. Ни холода, ни тепла, ни собственных прикосновений. Здесь не было звуков. Здесь не нужно было дышать. Постепенно приходя в себя, он видел вокруг то клубящийся туман, то текущую будто бы внутри гигантской трубы воду. Сам он не барахтался, не захлебывался, не пытался нащупать путь в тумане – он апатично наблюдал, приучая себя к мысли о смерти. Даже не так – к мысли о расплате. Его нынешнее состояние – не так ли ощущают себя люди, погруженные в кому? Он знал одного такого – ничего не чувствующего, никак не реагирующего на внешние раздражители, подключенного к пикающим приборам. Не просто знал – он сам был причиной того, почему человек оказался прикованным к больничной койке. Он ни разу не бывал в палате «пенсионера-спортсмена», но весьма ярко представлял себе, как это выглядит. Все верно: видимо, так и устроена жизнь, что за каждый свой поступок приходится расплачиваться. Он совершил необдуманную, хулиганскую, бесчеловечную выходку – его арестовали и осудили. Он жутко подвел конвоира, испоганив тому жизнь, – его забили почти до смерти. Око за око, зуб за зуб. Теперь он обречен вечно находиться в текучем туманном полубреду, в пространстве, где нет звуков и чего-либо осязаемого, в том же или точно таком же мире, куда ненароком отправил пожилого человека.

Сознанию не за что было зацепиться, чтобы начать вести отсчет времени. Сколько он уже находится здесь? Говорят, что сон, который кажется длинным, красочным, подробным, на самом деле длится несколько мгновений. Быть может, его присутствие в сумеречном безвременье также измеряется не днями, как ему кажется, а всего лишь секундами? И мысль о том, что он действительно навсегда застрял в бесконечности, постепенно начала сводить Ваньку с ума.

Временами в толще воды или клочьях тумана возникали какие-то сгустки, уплотнения, тени, еще более мрачные или светлые, чем окружающее Ваньку пространство. Поначалу он пытался сосредоточиться на них, дотянуться, окликнуть. Затем отчаялся.

А потом произошло нечто, что Ванька охарактеризовал для себя следующим образом: вот стояла посреди поля тракторная тележка, стояла долго, ржавела, не замечая ни дождей, ни ветров, ни жарящего солнца, – и вдруг тележку дернуло и потащило! Вероятнее всего, ее прицепили к трактору и поволокли по какой-то надобности.