Дозоры

Потому что есть долг, есть ответственность, есть вера. Темным куда хуже. Их ничто не объединяет, кроме вопроса выживания, и пока такой вопрос не стоит на повестке дня, им не поднять свои легионы. Даже Завулону. Не поднять, пока не появится Темный на броневике. Именно поэтому на Юрия обратила внимание Москва. Именно поэтому его сместили с поста главы Дневного Дозора. Дело не в силе: несмотря на прошлые победы, Юрий не сравнится с Великими. Дело в том, что он мог бы стать лидером. Настоящим. Способным повести за собой Иных. И вот это стало бы настоящей катастрофой для Света.

Нас спасает то, что это катастрофа и для правящей верхушки Темных. И пока у власти клика Завулона, они не допустят настоящего лидера к настоящей власти. Ибо тогда наступит конец и для них.

– Но при чем тут…

– Страх? Да очень просто, Леша. Только страх служит надежной защитой. Даже Максим, проживший три сотни лет, считает Юрия равным, что говорить о молодежи. Они могут сколько угодно твердить, что он Темный, только слова к делу не пришьешь. Потому что они видят перед собой широкоплечего красавца. Умного, сильного, способного ответить на любой вопрос, решить любую проблему.

Нужно испытывать очень сильные чувства, чтобы не попасть под его обаяние. Бояться Юрия словно чумы, как Инга, или ненавидеть, как Костя. Каждый вырабатывает иммунитет своим способом. Но уж лучше так, чем признать в нем возможного лидера. Пусть даже в глубине души.

– Тогда зачем вы послали меня работать с Юрием?

– Чтобы ты понял, Леша. Чтобы на своей шкуре ощутил – Темные не такие же, как мы. Они могут быть умными, красивыми, обаятельными, но они все равно останутся Темными.

Я криво усмехнулся.

– Видимо, иммунитет не выработался, раз я продолжаю задавать вопросы, вместо того чтобы скопом внести всех Темных в свой Светлый черный список.

– В вопросах нет вреда, если ты способен извлечь пользу из ответов.

Мне стоило большого труда промолчать. Не потому, что нечего было сказать, как раз наоборот. Я вдруг подумал, что собираюсь и дальше спорить, искать в логике шефа противоречия, доказывать право Темных на нормальную жизнь. Не это ли первый признак того, что со мной что-то не так? Разве правильно искать в словах союзника несоответствия, чтобы обелить врага? Ну, пусть не врага, но уж не друга точно.

Однако признавать себя побежденным тоже не хотелось. Тем более что я чувствовал в сказанном изъяны, хоть режьте."

"– Не слишком ли много мы о них думаем? Кем бы они могли стать, что бы они могли натворить? – Я наконец нашел безопасный способ увести разговор в сторону. – В конце концов, есть презумпция невиновности. Да и вообще… Сколько Юрию Юрьевичу лет? Сто, двести? Хотел бы залезть на броневик под черными знаменами, залез бы уже давно. А раз не лезет, значит, ему не нужно.