Дозоры

– У меня было еще чуть-чуть сыворотки. Я истратила ее всю на себя. Выделила Тень, а потом приказала ей залезть в бутылочку. Я же джинн! Дмитрий Леонидович, я одна могла запустить контур снова. Они бы не отстали! А теперь я тоже обычный человек, как все.

«Опять она меня переиграла», – подумал Дреер. Инквизиторы докопались бы до сути, это уж точно. Единственный Иной, который может попасть в Царскосельский артефакт (так, наверное, он будет проходить в документах) – это же на вес золота! Но Дмитрий не сумел бы придумать такой выход…

Он поспешно сунул пузырек в карман брюк, а затем снял пиджак и накинул на плечи Анне.

Девочка теперь не смогла бы сама себя обогревать с помощью Силы.

– Только вы никому не показывайте! – предупредила Анна.

– Скажешь тоже… – Дмитрий подумал, а не бросить ли флакон с сумрачным двойником Голубевой в какой-нибудь из здешних каналов. Конечно, лучше морское дно. Бутылке с джинном полагается лежать в пучине. В принципе Финский залив, наверное, сгодился бы…

Но Дреер понял, что выбросить куда-то эту стекляшку у него не поднимется рука.

Тем временем на свет фонаря, как мотыльки, начали подтягиваться бывшие «мертвые поэты».

Вынырнул из темноты Буреев в костюме Адама, чертыхнулся, извинился и спрятался от Анны за угол Пирамиды. Прихромал Толик Клюшкин. Оказалось, когда его настигла деинициирующая волна, Толик висел на дереве вниз головой в облике летучей мыши, ну и сверзился. Клюшкин тут же бросил Гоше свою куртку, чтобы тот хотя бы прикрылся. У Палладиева моста замаячили серые балахоны. Инквизиторы двигались как ходячие трупы, поднятые из могил. Они явно не находили себе места, забывшие, что это такое – быть простыми смертными.

Дмитрий подумал об Иве. Смогла ли она убраться подальше?

Он сунул руку в карман и извлек телефон. Но все попытки включить аппарат провалились.

– А мы без связи. – Дмитрий посмотрел на Анну. – Пойду-ка спрошу у кого-нибудь из коллег мобильник.

Он представил себе, как находит номер, помеченный «Кармадон» или «Эдгар». Заодно решил, что надо бы разыскать Стригаля. Небось где-то на берегу сидит, как старуха у разбитого корыта.

– Ждите здесь, – сказал Дмитрий «поэтам» и направился к серым балахонам.

Самый длинный и безумный день в его жизни еще не закончился.

Эпилог

Для внутренних Трибуналов Инквизиции нет своего зала. Все случается там же, где судят нарушителей Договора и разбирают взаимные тяжбы Дозоров.

Словесник однажды здесь уже был – на экскурсии во время обучения в Праге – и запомнил эти стены очень хорошо. Каменные своды, будто в готическом храме. Отделка темным и светлым мрамором, разбившим пространство на две непримиримые половины, и острый треугольник серого мрамора между ними.