Дозоры

И настоящий Фуаран я потом тоже вспомнила.

Молодцы, что стерли все следящие чары, мысленно порадовался Дреер. Оставалось надеяться, что у Инквизиции нет своего спутника с магическим шаром внутри, чтобы читать из космоса по губам. Впрочем, магический шар на спутнике и не сработал бы. Доказано вампиром Костей Саушкиным, первым, кто попытался осчастливить человечество с помощью «Фуаран».

– Зачем вы всех… деинициируете?

– У меня отец хирург, – сказал Артем. – Он говорил, иногда кость неправильно срастается после перелома. Тогда ее надо заново сломать и срастить.

– Но вы пока только ломаете.

– Срастается долго, – улыбнулся Комаров.

Зубы у него были идеально ровными. Хотя вампирских клыков Артема Дмитрий вообще никогда не видел, если не считать клыки его сумрачного двойника.

– А что будет, когда срастется?

– Вы лучше спросите, чего не будет.

– Ну спрашиваю.

– Вампиров не будет, оборотней. Низших и Высших Иных. Темных и Светлых. Будут просто Иные. Иные люди.

– Мечты, мечты… – проронил Дмитрий.

– Уже не мечты, – опять улыбнулся Артем. – Если бы вы могли видеть через Сумрак, то сейчас бы увидели.

– Теперь так можно! – быстро заговорила Анна. – Мы сначала все на себе испробовали. Последствия инициации убираем, а потом заново инициируем.

– Но у вампиров нет природных способностей к магии. У них вообще нет ауры Иного!

– Так Фуаран может даже простого человека сделать Иным!

«Идиот», – мысленно поздравил себя Дреер. Потом спохватился:

– А Зов? Если вы не вампиры, откуда он?

– Да я же помню, как это делается, – ответил Артем. – Это как на велосипеде кататься, можно потом хоть самолетом управлять, а педали крутить все равно не разучишься.

Он прав, устало решил Дреер. Но, как водится, ответил по-другому:

– Что велосипед был Темным, что самолет…

– Неправда, – сказал Артем. – У нас больше нет цвета. Мы не Темные и не Светлые. Как вы.

– А просто людьми остаться было – слабо? – желчно спросил Дреер. – Без магии жить?

– Мы тогда ничего не изменим, Дмитрий Леонидович, – вместо Артема вмешалась девочка. – Вы же сами говорили про Инквизиторов, что они не люди, а Иные. Так вот, надо чтобы все вспомнили, как это – быть людьми.

Красивая идея, подумал Дмитрий. Как любая утопия. Заставить вспомнить свое человеческое прошлое Дункеля, Хену, Эдгара, Стригаля, Завулона… Александра, наконец. Только между жизнью без магии и человеческой жизнью – дистанция огромного размера.

– А по-вашему это как? – Дмитрий заговорил, словно на уроке.

Он не стал добавлять, что большинство из «мертвых поэтов» Иными стали в глубоком младенчестве и что такое «быть людьми» не знали в принципе.

– Понимаете, люди свободнее Иных, – ответил за всех Карен.