Дозоры

 — В Библии сказано ясно, никаких двусмысленных толкований быть не может: колдовство — это зло. «Не обращайтесь к вызывающим мертвых, и к волшебникам, не ходите и не доводите себя до осквернения от них…» Или вот, поконкретнее: «Не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою через огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник, вопрошающий мертвых, ибо мерзок перед Господом всякий, делающий это, и за эти-то мерзости Господь изгоняет их от лица твоего…»

— Ты всегда была такая умная? — спросил я. — А чего тогда подалась в ведьмы?

— Какой выбор у крестьянской девчонки? — пожала плечами Арина.

 — Господин Якоб меня не спрашивал — ни когда юбку задирал, ни когда в Сумрак запихнул. А раз уж стала ведьмой, то пришлось ведьмой жить… этого не отмолишь.

— Никак? — не удержался я. — Что-то ты недооцениваешь милосердие Божье.

Арина пожала плечами.

— Может, ты и прав, — неожиданно легко согласилась она. — Только я ж не только колдовала. Бывало, что и людей изводила… начиная с Якоба, учителя моего, а это уж совсем нехорошо — учителей убивать…

— Он же тебя изнасиловал! — возмутился я.

 — Несовершеннолетнюю!

— Тю… — махнула рукой Арина. — Вот невидаль. Вовсе не насиловал, а совратил. Леденец сахарный дал, между прочим. Не бил почти. А что совсем девчонкой была — так время ж другое было, тогда не на паспорт смотрели, а на сиськи — есть или нет. Не колдун Якоб, так пастух Ванька или барин Евграф Матвеич попортили бы…

Она секунду подумала и добавила:

— Скорее, Ванька, не так уж я и пригожа была, чтобы барин к себе вызвал.

— А я был уверен, что ты убила своего наставника именно за насилие, — сказал я.

 — Помнишь… ты же писала в объяснительной? «Стервец похотливый»… как-то так…

— Стервец похотливый! — поддержала меня Арина. — А кто ж еще? Я ему и стирала, и готовила, и в постели старалась изо всех своих девчоночьих сил! А он каждый месяц — то в бордель, то какую-нибудь светскую даму соблазнит… Я реву, кулачками его колочу, а он только руками разводит и говорит: «Майн либер Арина… пойми, что мужчина по природе своей животное развратное, склонное к победам на любовном поприще… Сплю я с тобой, ибо это полезно для обучения и воспитания, но нет в тебе ни тела, ни опыта, чтобы претендовать на все мое внимание…» Я, конечно, понимала, прав он.

Но тут уж вроде отъелась на ученических харчах, грудь — во! Задница — во! И мужчину уже умела ублажить любым способом. А он все ходит и ходит налево! У меня день рождения был, тринадцать исполнилось, а он этот самый день в борделе провел! Ну… я и не выдержала. Вызвала его на дуэль, все по чести. Надеялась, что он сдастся… пощады запросит… я бы простила.