19
0Это только я, мало того, что застёгнута на все пуговицы,так ещё и реагирую, словно передо мной штаны сняли. Глупо, глупо…
А Себастьян между тем, завернул рукава рубашки до локтей, открывая сильные, покрытые тёмными волосками предплечья, даже не замечая, как я на его руки уставилась. А потом заявил:
– Ничего, вот на ночлег остановимся, искупаемся в реке. Вода как раз к вечеру прогреется. В такую жару – самое то.
И, бросив в меня эту бомбу, спокойненько ускакал вперёд, на своё место лидера oбоза. А я смотрела ему вслед и пыталась прийти в себя.
Купаться? В реке? Мне?
Он издевается?!
ГЛАВА 16.
Пoжалуй, кое за что я была Себастьяну всё же благодарна – за предупреждение. За то, что дал мне время придумать правдоподобную легенду, объясняющую, почему я не купаюсь . Я даже тихонько поделилась ею с Ронни, чтобы подыграл."
"Это случилось, когда он вновь перебрался на Мухомора. Проснувшись в телеге, Ронни поначалу удивился, но потом захотел ко мне вернуться, чем опечалил Коула. Но, всю оставшуюся дорогу я придерживала Мухомора возле Коула, вновь сидящего рядoм с возницей, и дракончик мог одновременно наслаждаться пока ещё не надоевшей ездой на лошади и болтовнёй с новым другом.
К реке мы выехали, когда солнце только-только начало опускаться к горизонту. Мужчины распрягли, напоили и накормили лошадей – я сама занималась Мухомором, хотя предложений помочь было немало. Но принимать помощь я не стала ,тем более что Тим тoже сам заботился о своей лошади, а я чем хуже?
Оказалось, что пока большинство мужчин обустраивали лагерь на берегу реки,трое куда-то исчезли и довольно скоро вернулись, неся небольшую лесную свинку, скорее крупного поросёнка, которого быстро выпотрошили и повесили над костром жариться.
Как же я им завидовала! День был жарким, только сейчас, к вечеру, стало чуть прoхладнее,и я бы многое отдала, чтобы тоже окунуться в прохладную, освежающую воду. Но всё, что я смогла себе позволить – умыться и протереть намоченным носовым платком шею и верх груди, куда достала.
? потом разулась, подвернула брюки до колен и теперь сидела на берегу под кустарником, подходящим к самому берегу – хоть какая-то защита от солнца, пусть уже и не жаркого, – опустив ноги в воду и крепко держа в кулаке конец верёвки. Второй её конец был привязан к щиколотке Ронни, плескавшегося рядом, на мелководье.
А возле моих ног плавала Кейси, нарезая круги, время от времени ныряя, а порой забираясь мне на коленку или на ладонь и бесстрашно плюхаясь с такого вот трамплина в воду.
