Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

Я отвернулась и, встав на колени рядом с Лесли, принялась стягивать с него куртку, пропитанную кровью.

– Можно использовать ваши рубашки, чтобы обвязать Лесли, – сказала я, разрывая на теле Лейса добротную хлопковую ткань: она выдержит подъем. – И брюки. Сейчас… Надо его перевязать. Веела, помоги!

Я оторвала часть рубашки, чтобы сделать повязку. Веела присела рядом на корточки и удерживала Лесли на боку, пока я, пачкая руки в крови, которая не переставала течь из ран, закрепляла повязку на его плече. Ронан неподалеку рвал на длинные полосы свою рубашку и рубашку Лесли, связывал их между собой.

"

"– Лесли, не вздумай умереть здесь, – ворчала я, злясь на Лейса сильнее, чем он заслужил: будто он специально устроил нам дополнительные сложности, подставившись под зубы даггера, лишь бы проспать все оставшуюся часть пути и очнуться в безопасности. Глупые мысли. Лейс истекал кровью. Он мог не выжить.

Мельком я взглянула на бледное лицо парня, обычно не вызывавшего во мне никаких чувств, кроме презрения. Лесли выглядел умиротворенным и спокойным, он будто спал. Русая челка свесилась на глаза.

Я зачем-то подумала про его маму – строгую лавочницу, которая, по словам Лейса, рвала в клочки купчишек. Но и она, как все матери, подходила к кровати маленького Лесли, поправляла одеяло и смотрела на сопящего малыша с нежностью. Как-то по-дурацки все получится, если противный Лесли погибнет сейчас – на полосе препятствий, даже не в настоящем бою. Покусанный слизняками, как какой-то… какой-то кочан капусты!

Веела сглатывала и отводила взгляд от пропитанных кровью повязок.

– Неужели он и тебя не пожалел? – прошептала я.

 – Твой отец.

Вель вздрогнула и уставилась на меня.

– Да, я знаю, кто ты. Так что же? Это какое-то наказание? Ты ведь здесь, с нами, и тоже можешь погибнуть! Веела! Скажи, как это остановить!

– Это не остановить!

– Девочки, посторонитесь, давайте попробуем его обмотать.

Ронан приблизился с неким подобием сбруи, связанной из полос ткани. В шесть рук мы принялись ворочать Лесли, закрепляя на нем снаряжение, выглядевшее, признаюсь, хлипким и ненадежным. То и дело один из нас вглядывался в заросли, гадая, сколько еще остается времени, пока не захрустят, ломаясь, ветви и не выпустят вудса.

Рон уже приготовил связку курток, но пока оставался в брюках. Теперь он решительно взялся за пряжку ремня. На его скулах багровели пятна.

– Рядом с гарнизоном, где я росла, протекала река, – сказала я, поправляя узлы на груди Лесли, чтобы они не натерли кожу, когда мы станем тащить его вверх. – В жаркие дни – даже на севере летом случаются жаркие дни – рекруты любили в ней плавать. В подштанниках.