Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

 Кронт», а потом на ум пришли слова генерала Пауэлла о том, что «Майрус заботится о каждом кадете».

– Конечно, обвинить его в предательстве я не могу: он действовал не своими руками. Якобы эфор Ярс самолично проявил неподчинение и очутился с ключом-печатью в тюремном блоке. И откуда бы третьекурснику раздобыть ключ, находящийся в личном распоряжении начальника академии?

Князь Лэггер тонко улыбнулся, предоставляя огромный простор для моего воображения. Ярса избили? Отправили под арест? Скорее всего, и то, и другое. Но, конечно, он не мог действовать в одиночку: даже если бы он выпустил Тайлера, спрятать его в Академии не вышло бы.

Ректор Кронт делал что мог, но мог он крайне мало.

– Ярса тоже высекут плетьми?

– За что? За предательство отрубают голову.

Воздух застыл в легких, а выдохнуть я смогла лишь тогда, когда князь взял бокал за тонкую ножку, поднес к глазам, любуясь рубиновым содержимым, и добавил, будто бы ни к кому не обращаясь:

– Но я решил проявить милосердие. Эфор Ярс – слишком ценный ресурс.

– И Тайлер тоже! – воскликнула я, хватаясь за спасительную соломинку.

 – Он будет отличным командиром. Он… Он принесет славу Империи!

Князь Лэггер пригубил вино, он молчал, будто ожидая следующего моего шага.

– Наказание за нарушение устава отменить нельзя, я знаю. Но эфор Эйсхард может принести пользу! На Севере сейчас дела идут неважно, даже третьекурсников собираются отправлять на границу. Так отправьте и Тайлера! Пусть защищает Империю от тварей!

– Хм… Заменить неотвратимость смерти ее вероятностью…– задумчиво произнес князь.

– Да, – согласилась я, обмирая.

– Зачем мне это нужно?

Вопрос звучал так, будто прятал в себе двойной смысл. Князь Лэггер явно не о всеобщем благе сейчас говорит, а о своих личных интересах.

– Если вы сохраните Тайлеру жизнь, я ни в чем и никогда не подведу вас! – пообещала я внезапно осипшим голосом: в горле пересохло. – Буду слушаться и выполнять любые приказы. Соглашусь на все, что вы приготовите для меня. Но, если Тайлер умрет…

От одной мысли о возможности такого исхода у меня заныло сердце, затрепыхалось, будто птица в клетке.

– Если Тайлер умрет… – повторила я, теперь тоже подаваясь навстречу князю и отыскивая взглядом его укрытые тьмой глаза.

Я говорила негромко, но не сомневалась, что князь меня отлично слышит. – Клянусь, я стану вашей самой большой проблемой. Теперь уже с пятидесятипроцентной вероятностью можно сказать, что мой дар – именно тот, что вам нужен. Но я ни в чем не стану вам помогать. Пальцем не пошевелю. И вы меня не заставите.

– Не боишься меня, девочка? – усмехнулся князь.

Он жуткий человек.