3
0
А затем сразу даю себе воображаемую затрещину, чувствуя спад настроения. Опыта нет, да. Но не надо же накручивать себя, вместо этого логичнее сказать как есть, не будет же он смеяться?
— Облачко, ты чего? Я сильно резко, да? Ты прости, все. Рейтинг сегодня пока шестнадцать плюс без анатомических подробностей.
Он скользит ладонями по бедрам, сильнее придвигая к себе, пока губы мягко водят по носу, губам, подбородку. Все невесомо и нежно, будто бы спрашивая разрешения.
Мои же руки намертво впиваются в широкие плечи, при этом я все еще держу в голове, что не должна упираться в грудь, и на бедро давление не совершать, ведь пока нежелательно. Даже если принять во внимание тот факт, что Исаев завтра выписывается.
Сердце отбивает безумного ритма чечетку, локализуя волнение прямо в грудине. Сильнее и сильнее.
Облизав губу, слегка опускаю голову, проезжаясь лбом по пухлым губам Боди. Мне кажется, что от стыда сейчас сгорю окончательно и бесповоротно, но раз наши отношения развиваются настолько стремительно, что есть смысл раскрыть все как есть.
Это будет честно ведь, да и я не вижу причины стыдиться. Не кричать, конечно, каждому при знакомстве, но уже явно не стыдиться.
Я больше боюсь, что он может испугаться…
Глупость такая, но да. Мне брат говорил, что есть процент парней, которые не связываются с девственницами из принципа, потому что такие девочки потом тяжело переносят расставания в случае чего. А статистика вроде как упряма.
— Кудряшка, ты так громко думаешь, что я начинаю бояться. Мне совсем гайки? Может помилуешь в честь дня Рождения? Я тебя больше не буду так трогать… — в глаза Боди вселенская печаль, он сразу сникает, опускает руки и только смотрит на меня как на тортик после шести вечера, пока я продолжаю сидеть у него на руках.
И вариться в собственном соку.
Запоздало доходит его фраза до вскипающего думами мозга. Как это не будет трогать? Почему?
— Нет, ты трогай, — первая тянусь к нему и мягко обхватываю его лицо, покрытое синяками. Он даже такой очень красивый. Пальцы порхают по покрытой щетиной коже.
Видимо, моя просьба ввергает Исаева в ступор, на что он слегка трусит головой и улыбается шире, опуская взгляд на мою грудь. Себе не изменяет ничуть. От пристального внимания даже без касаний мне кажется, что она становится тяжелее, кажется, что взглядом Исаев прощупал ее всю, оставляя глубокие отметины на коже.
— Охереть можно, — гордо заявляет, поле чего сразу лупит себя по губам. — Великолепно же как! — сразу исправляясь, заставляет меня рассмеяться в голос. То, что он матершинник, совсем не новость года, но эти попытки быть идеальным трогают и подкупают…
А затем притягивает меня к себе так, что я полностью сажусь на выступающий член, ощутимо горячее, чем тело парня.
