3
0
Так быстро я еще не бегала никогда, практически вылетая из собственной комнаты, цепляясь за собственные ноги. Уже перед отцовским кабинетом дрожащей рукой стучу, и спустя пару секунд слышу разрешение войти. Кошмар! Вот же ж непроходимая идиотка! Все летаю в облаках не пойми чего, когда надо быть максимально сосредоточенной! Уф.
Прикусив губу, захожу на деревянных ногах в кабинет."
"В полуосвещенной комнате отец сидит со своим безопасником. Мое сердцебиение явно слышится и им тоже, в горле все печет, а на лице давно уже разливается красное пятно румянца.
— Извините, я сумку оставила, — резко бросаю, всматриваясь в брошенный мною кожаный мешок. Дыхание перехватывает, пока я дохожу до дивана и хватаю ее за ручку, притягивая драгоценную ношу к груди.
Развернувшись, встречаю поплывший взгляд Саши. Мда, он точно перебрал, а еще не очень довольный — отца, он плохо относится к людям под шофе, хоть и сам любит дегустировать.
— Нашлась пропажа?
— Да. Спокойной ночи, пап, Саша, — улыбаюсь им нервно и выхожу, облегченно выдыхая только тогда, когда понимаю, что содержимое сумки никому не было видно, а копаться в чужих вещах, разумеется, папа бы не стал.
Достав телефон, довольно улыбаюсь, ведь мне написал Богдан в своей абсолютно уникальной манере.
«Значит я не целованный остался, а она мне тут писульки оставляет. Надо было будить и целовать!». Я как видела, что кое-кто будет возмущаться. Мы очень быстро изучили базовые особенности друг друга, судя по всему.
Бросив сумку на диван в гостиной, выхожу на балкончик, пока набираю ответ:
«Я тебя поцеловала ?».
Улыбаюсь как ненормальная, перечитывая его сообщение, и совершенно не замечаю ничего вокруг, аж пальцы дрожат в предвкушении ответа. Ну какой он дурашка все-таки…
«Раз не помню, то не было! Жду повторения утром. Народ к разврату готов: D».
Еще бы он ответил что-то еще. Посмеиваясь, я только хочу напечатать ответ, как слышу шорох за спиной…
***Резко развернувшись, я упираюсь взглядом в хмурого Сашу, в руках которого замечаю бутылку виски. Рубашка расстегнута на три верхние пуговицы и не заправлена. Видеть его в расхлябанном виде непривычно и жутковато.
Черты лица сейчас по-особенному пугающие, и я делаю маленький шажок назад, в сторону парапета. Не то чтобы мне было чего бояться его, но все же, ощущения странноватые.
— Улыбаешься так открыто, красиво, — шепчет он, посматривая на меня из-под сдвинутых на переносице бровей. Через секунду к губам прикладывается горлышко бутылки, и он совершает сразу несколько жадных глотков. Не поморщившись даже.
— Саш, пить после таких препаратов нежелательно, возможна реакция, — говорю я осипшим голосом, блокируя телефон, так и не ответив Богдану.
