2
0А сам Исаев открыто пожирает меня глазами.
— Вы мне мешаете, — грозно отвечаю, но руки вырвать не могу. Они словно впитывают непринужденную атмосферу моего больного и меня одаривают спокойствием, которое сейчас необходимо как воздух.
Исаев водит пальцами по внутренним частям ладоней медленно и мучительно чувствительно, посылая малознакомые импульсы по всему телу, а я, теперь не мигая, смотрю только на покрытую пластырем рану. В моей груди словно ожог, да по всей кожи скользит что-то теплое-теплое.
— Извини, Яна, я обещаю быть хорошим мальчиком, но…это неточно, — хмыкает он, отпуская руки. Они все еще теплые из-за нашего быстрого контакта."
"Во рту вдруг образовывается пустынная жара, и язык противно липнет к небу. Я заставлю себя коснуться края пластыря и медленно снимаю его. На фоне слышу возмущения Исаева, но они звучат словно через пелену.
— Облачко, да ты сказала бы, я бы оторвал быстрее, ай, ощущения, словно я на вашу эту штуку, хугаринк, или как оно там зовется…приперся!
Взгляд уплывает в рану, покрытую корочкой, в нос ударяет металлический запах. Секунда, две, моя рука ложится ладонью на бедро Исаева. Вторая отчаянно пытается удержать мою падающую на пол тушку, но я не понимаю, за что я в итоге цепляюсь.
— Яна! — слышу крик, но вид крови свое дело уже сделал.
Глава 5
БОГДАНМне звонит взволнованная мама, сослуживцы, все обещают наведаться сегодня, но настроение сейчас не до трындобаса по телефону и не до встреч с мамой и пацанами, настроение выйти искать Облачко, даже если она где-то очень далеко.
Как же быстро можно стать зависимым от человека, толком даже не общаясь с ним, а так…разок-другой увидеть. Но она же просто АААА, АААА, АААА, кричать и кричать от восторга. Смотрю когда на нее, мозги стекают в трусы, и там всегда центр тяжести и центр принятия решений.
Каждый стук в дверь, звук шагов по коридору, привлекают мое ненормальное внимание. И кажется, что вот сейчас откроется дверь, и я вижу такой цепляющий нутро взрыв на макаронной фабрике. Каждый раз мимо!
Я жду ее целый день, и когда мое терпение слетает нахер в зловонную яму, я со злости и по чистой случайности выливаю на себя сок, и теперь обтекаю. Буквально и фигурально, кстати.
Ну ебана вошь, что с этим делать? Встать с кровати сложно, что пздц, но я мужественно это делаю, чертыхаясь каждые три секунды. ПОТОМУ ЧТО БОЛЬНО, это же капздец как больно. Сжав зубы, с трудом стягиваю с себя майку, спортивки тоже намокли, их стянуть проще, с футболкой приходится помахаться.
Сложные ухищрения становятся причиной адской боли по телу в местах особых повреждений. Еще чертова трубка бесит, и катетер этот долбанный мешает движениям.
Когда я стою голенький в своей палате, начинаю лыбиться. Вот бы Облачко сейчас пришла.
