2
0— Я умираю! Язык плавится!
А я стояла посреди этого хаоса, охваченная ужасом. Вот оно. Я отравила молодого орка. Сейчас он умрёт в страшных мучениях, а меня… меня разорвут на куски остальные.
Грохот в кухне был такой силы, что привлёк внимание всей общины. Тяжёлые шаги в коридоре возвестили о приближении кого-то очень крупного и очень недовольного.
Дверь с треском распахнулась, и на пороге возник Гром — капитан стражи, во всём своём устрашающем великолепии. Его огромная фигура заполнила дверной проём, а глаза метали молнии.
— Что здесь происходит⁈ — прогремел он голосом, от которого дрожали стены.
Его взгляд упал на Зубу, который носился по кухне, но теперь уже пыталсязасунуть всю голову в бочку с водой.
— Объясните немедленно! — рявкнул Гром, обводя нас всех грозным взглядом.
Я разинула рот, пытаясь что-то сказать, но из горла не выходило ни звука. Язык словно прилип к нёбу от ужаса. Как объяснить капитану стражи, что я, возможно, отравила одного из его подчинённых самодельным зельем?
Но Грок, оказавшийся сообразительнее, чем я думала, просто указал дрожащей рукой на котелок в углу плиты.
Гром проследил направление его пальца и сделал несколько шагов к плите. Его ноздри раздулись, когда он принюхался к исходящему от котелка запаху.
— Это… — он замер, и выражение его лица изменилось от ярости к удивлению. — Это Похлёбка Железной Воли?
Он повернулся ко мне, и в его янтарных глазах я увидела не гнев, а что-то близкое к почтению.
— Ты действительно приготовила Похлёбку Железной Воли? — переспросил он, словно не веря собственным словам.
Я судорожно кивнула, всё ещё не в силах произнести ни слова.
Гром снова понюхал воздух над котелком, и его брови удивлённо поползли вверх.
— Пахнет правильно, — пробормотал он. — Даже слишком правильно. Давно не чувствовал такой концентрации силы.
К этому моменту Зуба, наконец, вынул голову из бочки и стоял, тяжело дыша и всё ещё время от времени сплёвывая.
— Забористая штука, — просипел он, вытирая слёзы. — Как будто молнию проглотил.
— Значит, всё правильно, — пробормотал капитан и, к моему ужасу, потянулся к висящему у плиты половнику.
— Нет! — наконец нашла я голос.
Но было поздно. Гром уже зачерпнул большую порцию тёмной жидкости и поднёс половник к губам.
Время словно замедлилось. Я видела, как тёмная похлёбка исчезает в его огромной пасти, как работают мышцы его горла, проглатывая зелье. И я уже мысленно готовилась к худшему.
Гром проглотил и на мгновение замер. Его глаза прикрылись, а на лице отразилось выражение глубокой концентрации, словно он прислушивался к тому, что происходит внутри его тела.
