Девочка-война

Это было намного лучше серой действительности, там хотя бы я иногда был рядом с ней, там она улыбалась мне и не смотрела как на полное ничтожество.

Все это было вчера, а сегодня я на кой-то, вместо того чтобы просто отправить ей свой вариант плана, поперся к ней в библиотеку. И ведь уже на парковку вышел, в тачку сел, намереваясь поехать в свои салоны, а потом и на тренировку, но передумал.

Во всей этой дикой пурге был только один плюс — я наконец-то перед ней извинился. Все, на этом для меня хорошие аспекты заканчивались. Как сказала бы Эллочка Людоедка:

— Мрак!

И каждое слово Агаты било наотмашь, попадая четко в цель, как солью из ружья. По не затянувшимся свежим ранам так особенно больно. Что я мог ей противопоставить? Ни-Че-Го!!! Только бессильно скалиться и полыхать от ревности. А чего я, собственно, ждал? Что она кинется ко мне с распростёртыми объятиями, признаваясь в симпатии и обещая дать мне второй шанс. Ну ага, точно! Нафига ей какой-то там я, что по ней проехался асфальтоукладчиком, когда есть во всех смыслах положительный Илюша? Вопрос риторический.

Так бы я, наверное, и рефлексировал до вечера, если бы не любимый родитель. Рев музыки в салоне и мои думы, были прерваны звонком от отца.

— Да, пап, — ответил я и против воли тяжело вздохнул.

— Сынок, условие выполнено. Агата твоя после последней сессии будет выходить на практические часы в любую из наших «дочек», там уж сам подумай куда, чтобы не сильно она артачилась, что ты к этому делу руку приложил. А дальше, если будет нужно, переведём ее в головную компанию.

Благодарю покорно, папа, только вот Агата, увы, не моя. А узнает, что я ей практику запилил и по работе поспособствовал, так вообще, наверное, сожрет с потрохами.

— Спасибо, — выдавил я из себя и отключился.

Господи ты, Боже мой, ну зачем я все это сделал, скажите мне на милость, люди?

И только в конце дня, вымотанный и почти изможденный, я вошел в свою квартиру, сел на диван и облегченно прикрыл глаза, сразу же воскрешая в голове образ девчонки с глазами цвета грозового неба, а потом наконец-то смирился с жестокой действительностью и наконец-то признался сам себе. Я вовсе не попал и не поплыл, не заболел и не потерял голову — это было все вместе — дикая, ядреная и концентрированная адская смесь.

Любовь.

И все это живет во мне не первый день и даже не десятый. Я в нее вмазался с размаху сразу, как только увидел ее и получил от ворот поворот. Только вот был я слишком глуп и слеп, а еще до безобразия самоуверен, поэтому и не рассмотрел то главное, что случилось со мной при ее появлении в моей жизни.

Если бы я только знал итог, то я бы обязательно переиграл все те кошмарные две недели, что были тогда, между нами. Я бы сознался во всем, сказал, что, идиот и что раскаиваюсь в том, что наговорил и сделал.