3
0Где еще мне витать, если сердце грохочет в груди так сильно, а потом замирает и по всему телу проходит теплая волна счастья? И так снова, снова и снова…
Я потеряла покой, разум и сон. И все из-за того, что в мою жизнь вошел он — мальчик с глазами цвета стали и улыбкой, что сводит с ума все больше и больше. И серая Москва уже не давит по мозгам так сильно, как прежде, а утро начинается не с кофе, а с его смс:
«Доброе утро, Агата»
Поспешно отвечаю и с замиранием сердце подхожу к окну, а увидев во дворе уже запаркованный черный Мерседес, взвизгиваю и на пятой космической несусь в душ, а потом и вообще бью все рекорды по сборам. Он же ждет меня! Ну что еще мне для счастья надо, правда?
— Ты куда, дочь? А завтрак? — журит меня папа Веня, но я почти не слушаю его, поспешно упаковывая себя в куртку и шапку.
— Потом, папуля, все потом, — выдаю я и так лучезарно ему улыбаюсь, что он форменно выпадает в осадок, а мама только понимающе смотрит на мою суету и закатывает глаза.
Да-да, родители, ваша дочь спятила! Принимайте теперь меня такой, какая я есть. Вот и все!
И я чертыхаюсь, пока, вдруг ставший очень медленным, лифт доставляет меня до первого этажа, а потом вдруг сменяю бег на чинную и благородную поступь и иду к нему. Актриса, скажете? Ну, есть немного. Но все забывается, стоит мне только попасть в плен его нетерпеливых объятий, поцелуев и жаркого шепота.
— Я так по тебе скучал, Малинка моя!
Вот и все, что мне было нужно! И только здесь я хотела бы быть.
И день сменялся днем, и расставаться становилось все сложнее и сложнее. Почти до слез! Потому что приходилось отрывать себя от него почти с мясом. А затем нещадно подгонять время пока мы не вместе, чтобы потом вновь сходить с ума, окунаясь в его близость и крышесносный запах.
Теперь мы сидели только вместе, но со среды к нам подсели Ветров и Аверин, нещадно подкалывая моего Громова за то, что он, по их мнению, цитирую: «слишком облизывает меня взглядом». Господи, Боже, пусть облизывает! Я не против, я только за! И мы только заговорщически улыбались друг другу на эти подколы, а еще под партой Демид так бережно, но крепко сжимал мою руку, что сердце пело и все никак не хотело замолкать. А и пусть горлопанит, я и тут не возражаю."
"А потом как-то незаметно наступила пятница и мой сероглазый мальчик напомнил мне, что задолжал мне свидание. А я, дуреха, и забыла.
— Не передумала? — спросил он меня, пока мы обедали в столовой на большой перемене. Кстати, теперь как прежде, все вместе и с моими друзьями.
— А должна? — ухмыльнулась я и Демид на глазах у всех зажал меня и крепко поцеловал.
— Только попробуй, — пробурчал он, — и, надеюсь, на этот раз ты разрешишь за собой заехать. Второго динамо я не переживу.
