3
0
— Перейди на Федота, — закатил глаза Демид и чмокнул меня в губы, — я обещал отцу помочь, да и свои дела никто не отменял, — сказал и прижался лбом к моему лбу и в салоне авто воцарилась такая теплая тишина, наполненная только нашим дыханием и биением наших сердец.
— Я понимаю, — шепотом выдала я и только было хотела сама обнять его, но почему-то одернула себя. Не знаю, но я до сих пор страшилась своих порывов рядом с этим парнем. Я не узнавала себя, летела на этих крыльях любви все быстрее и быстрее и боялась разбиться об острые камни суровой действительности. Всмятку — будет только так, я уверенна.
— Можно я тебе напишу сегодня вечером? — и рука его скользнула на мой затылок, накручивая волосы на кулак и слегка оттягивая их, чтобы открыть себе доступ к моей шее.
— Ох, — почти стоном вырывается из меня, потому что его язык и губы так мастерски зажигают кожу там, где они касаются.
— Агата? Я задал тебе вопрос, — как сытый кот урчит Громов, не переставая колдовать надо мной.
— Что? Ах…да-да…м-м-м, конечно, — почти в полубреду отвечаю я непонятно на что. Плевать! Да, да и еще раз да, на все его вопросы!
Тихий смех, и наши губы, и языки сливаются в глубоком и чувственном поцелуе, так сладко пробирающем до самого моего нутра. И уже знакомые мурашки пробегают туда-сюда вдоль моего тела, и распроклятая одежда так невероятно мешает мне, потому что хочется прижаться к нему еще теснее, еще ближе, почти слиться воедино, но никак…
— Беги, Малинка моя, а то через пару минут я уже наплюю на все и уже не отпущу тебя, — покусывая мою нижнюю губу, шепчет мне парень.
Какой там беги, Демид? Я уже давно растеклась жалкой лужицей у твоих ног и на бег более совершенно не способна!
Но держать марку надо, верно? И я нахлобучиваю на себя шапку, криво улыбаюсь ему и выхожу из машины, но в последний момент он опять одергивает меня и разворачивает к себе, тут же набрасываясь на меня с дикими, полными еле сдерживаемого огня поцелуями. А потом, спустя несколько минут почти рычит мне в губы:
— Малинка моя, такая сладкая, что за уши не оторвать…
— Оторвать, — смеюсь я и все-таки покидаю салон его Мерседеса, последний раз встречаясь с грустным взглядом его серых глаз. С ума сойти, как же я его люблю!
Но приходиться уйти, чтобы потом остаток дня и весь вечер улыбаться как махровая идиотка, когда абонент «Любимый» в очередной раз пришлет мне текстовое сообщение и пытаться отвечать что-то вразумительное, на фоне резко обострившегося тремора рук. Ой, ребята, на кого я стала похожа?
Даже родители качали головой, созерцая мой невразумительный вид.
— Боже, дочь моя, ешь уже свой ужин! Хватит витать в облаках, — бухтел папа Веня, но мне было фиолетово, что он там от меня хочет.
