4
0
— Если всё, что ты рассказывала про эти негласные правила благотворительности, действительно работает, то Нгуена рано или поздно… — многозначительно не договариваю.
Лицо гости вдруг озаряется:
— Знаешь, а я сейчас прямо успокоилась! — она хлопает себя по бедру. — Наш разрыв — это повод не для огорчений, а для радости. Потому что этот дурак рано или поздно утонет сам, я сейчас про бизнес. И ещё потащит за собой всех остальных на дно!
— Почему?
— Ветеринары — не дураки, да и вся система состоит из очень неглупых людей. Они не кинутся сломя голову к нему в объятия, это точно.
— … и характер у него такой, что сам себе проблемы создаёт. Кстати, в итоге получается, у тебя есть документы, но нет объёма мяса?
— Не совсем. Документы действительно у меня. Но даже думать не хочу о том, чтобы иметь какие-то общие дела с Нгуеном. Особенно касательно этих объёмов, которые сейчас стоят на границе, — с нескрываемой брезгливостью и презрением выдыхает вьетнамка. — В сумме получается, что его бизнес попросту сыпется, потому что туши идут из Казахстана, а с поставщиками надо рассчитываться. Иначе подставишь кучу людей — отсрочка платежа не резиновая.
— А сама не думала всё на себя замкнуть? — интересуюсь максимально нейтральным тоном. — Столько времени терпела, а сейчас чего?
— Возможно, я бы и смогла что-то сделать. Документы ведь на руках. Вот только вся цепочка, состоящая из посредников и клиентов в Китае, уже разваливается.
— Уже? Прошло всего ничего.
— Представь: приходит покупатель в мясную лавку, а там изо дня в день пустые прилавки. Ну спросит он раз, два, от силы три — мол, где обещанный товар? А на четвертый плюнет и пойдет на биржу аргентинскую говядину брать. Замороженную, не самую лучшую, но хоть что-то. Потом, глядишь, как-нибудь перекрутится… Так что да, грустно осознавать: бизнес, почти что ребенок, загибается на глазах. Печень отказывает, почки барахлят…
Некоторое время молчим, погрузившись каждый в свои мысли. А ведь и правда жалко, если всё пропадёт.
— Давай тогда провернем одну комбинацию, — предлагаю, решительно вставая с кресла.
До Тхи Чанг вскидывает на меня заинтересованный взгляд, безмолвно прося продолжать.
— Выкупим мясо у твоего коржика за наличные прямо на границе, потому что ещё чуть-чуть — и у него там какой-нибудь холодильник откажет и все двадцать тонн мяса попросту сгниют, — излагаю. — У него, образно, яйца сжаты дверью и вот-вот дверь стиснется настолько, что всё будет печально. мало-мальский сбой в фуре, там же сколько их? Двенадцать?
— Уже восемнадцать, — мажет взглядом по часам вьетнамка.
— Одно умножаем на другое и получается триста шестьдесят тонн говядины. Вот это объёмы. Треть килотонны! — я впечатлён.
