2
0
— Если вы сделаете хоть шаг вперед, я перережу горло вашему герцогу, — сказал жрец, глядя куда-то за спину Эдрика.
Тай-вээс приблизился в нему и приставил острие кинжала к шее, легко надавив. Эдрик почувствовал, как лезвие укололо его. Кажется, пошла кровь.
В это время метнулась тень, и тьори вцепилась в горло ловцу. Тот захрипел, пытаясь сбросить дикую кошку, но та не выпускала свою добычу, пустив в ход зубы и когти. Тьори глухо рычала, на шее у нее появился драконий хохолок.
Шу-вээс упал, кинжал, звякнув, выпал у него из рук.
— Отвяжите девушек, — скомандовал запыхавшийся Шу-вээс.
— Прости меня, мальчик. Я уже не так молод, чтобы поспевать за тобой, — виновато сказал он Эдрику.
Тот, склонившись над Ильестой, уже перевязывал ей руку куском ткани, оторванным от своей рубахи. Ему мешала тьори, которая, оставив свою жертву, тоже бросилась к Иль и стала тереться о ее руку. Морда Уллы была окровавлена, но она ластилась к хозяйке, как большая кошка.
— Значит, ты все же решился пролить кровь аэсти и кайэ-эсти? — спросил Шу-вээс, склонившись над Тай-вээсом.
Удивительно, но, несмотря на страшные раны, ловец тьмы был еще жив. По его лицу текли слезы, смешиваясь с кровью.
— Разве тебе не хотелось усилить свое могущество? — прохрипел он, глядя на Шу-вээса. — Не пить каждый день отвары айчамы, чтобы потом перестать различать сны и явь? Не бояться больше серых магов?
— Я никогда не прятался от них в горах, — покачал головой старый жрец."
"Он наклонился и снял с груди Тай-вээса ожерелье из черных кристаллов. Тот захрипел, пытаясь что-то сказать, но из его горла вырывались только булькающие звуки. Через мгновение ловец тьмы затих.
— Он мертв? — спросил подошедший Гийом.
— Да. Хотел смешать кровь безропотной, кайэ-эсти, и герцогини, чтобы многократно усилить свое могущество. Об этом ритуале написано в старых книгах, но никто не знает, правда ли это. Тай-вээс был слишком слаб и решил любой ценой подчинить себе магию.
Шу-вээс подошел к лежащей без сознания Мариссе. Коснулся ее ожерельем, снятым с Тай-вээса, и железный ошейник задымился. От него пошел пар, и он на глазах стал таять. Девушка закричала, открыв глаза, и схватилась рукой за горло. На месте железного ошейника остался только красный след.
— Где я? — растерянно спросила она. — Почему мне так больно?
— Госпожа, сейчас я перевяжу вас, и мы поедем к лекарю, — склонился над ней Гийом, перерезая веревки.
Вскоре небольшой отряд седлал коней. Невысоких лошадей и связанных ловцов тоже брали с собой в путь, привязывая поводья.
Улла держалась поодаль, облизывая черную лапу со смертоносными когтями. Солдаты опасливо косились на нее, лошади нервно перебирали тонкими и ногами и мотали гривами, чувствуя близость зверя.
