Чёрная обезьяна

Закрыл окно, обошел все разложенные на полу игрушки; задев любую из них, можно обрушить всё на свете — оно и держится только на нелепой фигурке, собранной из этого мелкого сине-желто-красного детского конструктора.

Прошел на кухню, на столе лежала записка, в записке синими чернилами было записано: «Я забрала детей. Жить здесь не будем».

Присел на табуретку.

Посидел рядом с запиской.

Взял лежавшую тут же прозрачную авторучку, чернил в ней осталось едва-едва.

«А вот если бы не хватило чернил? — задумался я. — Если б хватило написать только „Я…“. Ну, хорошо: „Я забрала…“ И всё, и кончились бы чернила.

Я покатал ручку в пальцах и попробовал нарисовать палочку — проверить, пишет ли. Палочка получилась. Галочка получилась. Крестик. Нолик. Никак не кончалась ручка.

Почему же я не выдул из нее чернила, как делал, когда был маленьким?

Ниже под запиской я приписал аккуратным почерком: «И не надо».

В полутьме детали конструктора смотрелись скучно и угловато. Я его как-то разбил, да.

Присел на пол, в надежной уверенности, что сейчас соберу всё как было. Вот эту синенькую деталь сюда, сверху такой длинной планочкой, здесь места для окошечка, вроде у них не было окошечка, зато у меня будет, а крылья, кажется, делаются вот так…

Ерунда какая-то косая получается.

Розовые детали будут фундаментом, синие положим поперек, окон не надо, это сделаем хвостом, отчего бы дому не иметь хвоста… Но крылья не лепятся вовсе, ну никак.

Надо спокойнее подумать.

Сейчас не могу, но потом смогу наверняка.

Быстро и воровато рассовал конструктор по карманам — два кармана на рубахе быстро наполнились, пришлось пихать в джинсы.

Отправился на кухню.

На кухне кран, ребристая плита, стул в углу — всё как скелеты костяные. Один чайник, как птица, пристыл в ужасе. Надо бы ему огонь развести. В нем еще звонок прятался, я помню.

Постучал ногтем в железный бок, никто не отозвался. Поднял крышку, заглянул вовнутрь.

На изржавленном дне было едва-едва воды, с полчашки.

Неловко поставил чайник на место — он лязгнул о прожженные прутья плиты, как будто зубами о железо.

Вышел из кухни и встал ровно посреди квартиры, слушая во все стороны, ничего не слыша.

На полу что-то темнело."

"Включил свет, увидел свой носок, одинокий, в углу, какой-то весь скукоженный, словно его жевали, а потом выплюнули.

Присел рядом, попробовал его поднять, чтоб бросить в нестираное белье, но этот носок будто приклеился к полу.