Чёрная обезьяна

Я взорвался, а потом расцвел, как тысяча тех цветов, которые умеют ловить мух своими лепестками.

Мы вывели „голубую каску“ за базу, вырыли яму и, опустив его вниз головой, закопали, оставив торчать ноги по колено.

Господу Видней снял с одной из ног „голубой каски“ тяжелый ботинок, затем влажный черный носок и пощекотал ногу. Нога дрожала так, как будто закопанному было щекотно.

Он смешно и долго шевелил ногами. Мы так и не устали смеяться, пока он шевелил.

Господу Видней присел рядом и спросил:

— Ну что там видно? Расскажи, это правда, что деревья шевелят корнями, будто хвостами?

Потом он сказал:

— Не отвечает.

Мы вернулись на базу, чтобы лечь спать, но майор тоже вдруг вернулся на базу, и я подумал, что сейчас снова будет смешно.

— Где он? — быстро говорил майор, скаля плохие зубы. — Давайте его сюда! Я отвезу его сам! Ты нарушил приказ, Господу Видней. Тебя надо повесить! Где он?

— Я посадил его в землю и полил, — засмеялся Господу Видней. — Скоро там вырастет целый взвод „голубых касок“.

Майор выхватил свой короткий автомат и наставил Господу Видней в лоб.

Сопровождавшие майора семь огромных солдат передернули затворы и стали кричать недоросткам:

— Лежать! На землю!

Закатанный рукав моей третьей цветной рубашки раскатался — в рукаве я держал пистолет, из которого выстрелил в майора.

Началась стрельба, и было убито девять недоростков и семь больших солдат.

— Майор продался зверькам, — объявил Господу Видней оставшимся в живых. — Теперь мы должны уничтожить всех предателей.

Мертвых солдат мы умыли и усадили возле окон машин, а сами уселись меж ними — сколько сумело забраться в салон; остальные набились в багажник. Майор был как живой, только часто падал головой на стекло. Мы вбили железный прут в сиденье и загнали его за шиворот, а голову привязали к пруту тонкой веревкой, которую пропустили майору через рот: получилось, что он улыбается.

Господу Видней умел водить машину, и еще один недоросток умел, но хуже.

В нашей машине оказался огромный пулемет, четыре ящика с гранатами, четыре цинка с патронами.

К военным складам, где стояли основные подразделения повстанцев, мы доехали, включив громкую музыку и пожирая таблетки горстями. Это было смешно.

На въезде мы посигналили, и нам открыли шлагбаум. Чтобы не возвращаться к воротам еще раз, мы сразу начали стрелять в охрану.

У ворот заглохла вторая машина, которую вел недоросток, плохо умевший водить, и оттуда выскочили наши бойцы, стреляя во все стороны.