7
0
— Убивать хочешь? — спросил он, издеваясь.
— Нет.
— Не отвлекай тогда меня.
— Да что ж это такое! Я не договорил! — крикнул я в трубку, услышав гудки.
«Сейчас я тебе покажу, сейчас я тебе устрою», — повторял я неведомо кому, одеваясь.
Одна брючина все норовила обнять вторую, у рубашки всюду была изнанка, проездной на метро упал на пол и пропал. Ползал на четвереньках и рычал, разыскивая его.
Там оставалась одна поездка.
В метро почесывался от нетерпения, как наркоман. Девушка с книгой, родинка над губой, отсела при первой возможности. Смотрел на нее, желая, чтоб освободилось место рядом — я б уселся туда.
Иногда девушка строила нарочито рассеянный взгляд и скользила глазами по вагону, в том числе по мне, с целью еще раз убедиться, что я наркоман. Тогда я начинал чесаться еще злее, кожа черепа хрустела под ногтями…
В итоге едва не проехал свою станцию.
Нырнул в переход, схватил какого-то мелкого пацана за руку:
— Пойдем, хочу тебя спросить.
Тот упирался и попискивал, я тащил."
"На свету обнаружил вдруг, что это взрослый человек неместных кровей, глаз не видно, во рту три зуба.
Выбежал на свет, шел быстро, невыносимо хотелось дождя.
Почти добежал до Фрязинской набережной — решил пройтись, прежде чем зайти к профессору, подышать, обдумать всё.
Шел и повторял: «Обдумать всё… А в каком возрасте я потерялся… Обдумать всё… В каком!.. Обдумать!»
Натолкнулся на двух мужчин, не глядя извинился. Пошел дальше, куда-то спешил еще десять метров, потом очнулся. Бережно повернул голову к тем, кого толкнул, они не смотрели на меня: профессор и еще кто-то рядом с ним.
Нагнал их, обежал, встал на пути.
У профессора кривились губы, как будто он гонял во рту туда-сюда нерастворимую таблетку.
— Здравствуйте, — сказал я торжественно.
Профессору я решил руку не подавать, это показалось мне несколько неприличным, а вот его молодому спутнику протянул раскрытую пятерню. Она висела в воздухе, чуть подрагивая тяжелыми пальцами, похожая на кусок теста.
В ответ мне руку не дали.
В растерянности я посмотрел сначала на профессора, тот прекратил катать таблетку, но не ответил мне ни взглядом, ни словом, а потом в лицо его спутника.
Оно было совершенно невменяемым.
Я успел подумать: «…взрослая особь… держит втайне… проводит опыты…»
Профессор чуть дрогнул губами и произнес три фразы, словно выложил три тяжелые монеты:
— Это мой сын. Он сумасшедший. Мы гуляем.
Сидел на кровати, двигал телефон ногой по полу.
К вечеру в квартире духота стояла такая, что подбородок прилипал к груди. Под мышками, в рыжих зарослях, всё время текло.
