7
0
Сердце куролесило.
Аля ждала, раскрыв дверь.
От нее исходило явственное ощущение, что она уже обо всем догадалась.
Она даже не спросила, зачем я вышел ниже этажом, — всё было ясно, все было неважно, спрашивать было не о чем.
Я вбежал в ее дом, как будто у меня за спиной горело, спина дымилась, пятки жгло, кидал свою одежду повсюду, носки эти оранжевые, ремни, рубахи, она помогала, невнятно приговаривая шепотом, будто заговаривая что-то, кого-то.
Качнуло лампу в глазах. Перевернулось и зависло в полунаклоне, как ромб, окно. Покрывало на диване красным, шершавым цветком било в самые губы — хотелось поймать его, сорвать со стебля, сжевать…
И вот! И вот! И вот!
И вот всё.
Шляпу лампы выровняло, ромб окна встал на место, цветок оказался тряпичным.
Проявилось Алино лицо.
— Дверь была открыта, — сказала она, усмехаясь. — Весь подъезд нас слышал.
Я собрал одежду, она была уже совсем не горячей, а какой-то волглой, будто я раскидал ее во вчерашние лужи.
Носки свои отвратительные натянул.
Какая-то удивительная жизнь настала: ничего не помню, только то, как я с радостью раздеваюсь и как с омерзением одеваюсь, и так непрестанно.
Дверь действительно была открыта. Странно, но показалось, что она нарочно так сделала. Всех призывая… в свидетели.
Изо всех сил улыбнулся Альке, попросил у нее воды — нет; а чаю? — нет; а что мокрое есть дома?.. Встал, сел, постучал пальцами по стеклу, расправил красный цветок на диване, погладил пяткой ворс ковра, в общем, сделал множество разнообразных движений, лишь бы не слышать самого себя."
"Надо было срочно выплывать на какой-то другой бережок. Учиться разговаривать на местном языке, а не только камлать всеми частями тела, разговаривая одними гласными, и то не всеми.
Или новый язык создать, пользуясь общими впечатлениями от такой маленькой общей жизни.
…что у нас тут насчет общих впечатлений?..
…эскалатор в метро. Полтора кафе, три прогулки в парке. Гостиница в Велемире. Деревня Княжое.
Негусто крупы для первого отвара.
— Тебе не жарко? — спросил, вскрыв сахарницу и помешав внутри нее сахар маленькой желтой ложечкой.
Аля у плиты наводила какао. Скосилась на сахарницу.
— У? — промычал я.
— Жарко?.
— Да. Жарко, — сказал я, забирая ложечку назад и пытаясь размешать ею сахар в какао.
Аля выдала мне ложку покрупней, не такую симпатичную, бледно-серую. А желтую, снова забрав у меня, омыла над раковиной, насухо вытерла полотенцем и вернула в сахарницу.
