12
0Так почему бы не удовлетворять молодой здоровый сексуальный аппетит? Да еще по первому требованию? Всяко лучше, чем сопеть и елозить рукой под одеялом.
Марк никогда не спрашивал у Илоны, как так получилось, что она забеременела, несмотря на то, что они всегда пользовались презервативами. Но так случилось — когда Марк учился на последнем курсе. Теперь, с высоты своих тридцати с гаком лет Марк вполне допускал, что беременность эта не была случайностью или следствием производственного брака силиконовых изделий. Больше похоже на то, что для Илоны это стало запланированным событием. Презерватив проткнуть — много ума и времени не надо.
Конечно, Марка известие о беременности Илоны ни хрена не обрадовало. Кто хочет становиться отцом в двадцать с небольшим? Илона сразу сказала, что ни о каком аборте речи быть не может. И пока Марк раздумывал о своей горькой судьбинушке и о том, что ему дальше со всем этим компотом делать, Илона позвонила его родителям.
В заведение, где делают людей счастливыми, Марка отец приволок чуть ли не за шиворот. Все произошедшее не слишком хорошо укладывалось в стройную систему ценностей и четкую картину жизни полковника авиации, летчика-испытателя Арно Леви. Но действовал он решительно — впрочем, как и всегда. Спорить с отцом у Марка привычки не было. Таким вот незамысловатым образом он и Илона поженились. Впрочем, результатов своего деяния Арно Леви не увидел — он скоропостижно скончался спустя два месяца после того, как Марк с Илоной расписались. Марк не раз потом думал, что, может, как бы цинично это ни звучало, подобное развитие событий было и к лучшему. Ну, если не к лучшему, то… В общем, вряд ли отец, учитывая его характер и мировоззрение, смог бы принять случившееся… адекватно.
Тот год выдался у Марка крайне насыщенным на события. Такую плотность событий вообще, наверное, вывести можно только в молодости.
Вынужденный брак. Смерть отца. Следом — выпускные экзамены. А потом — рождение Вероники.
Сейчас Марку было стыдно за свое поведение в то время. Но тогда… тогда он не мог иначе. На самом деле не мог. Не вывозил. И вообще, дети — это забота женщин. Так он тогда искренне считал. Даже такие. Тем более — такие.
И что он, в конце концов, мог сделать?!
Он мог только работать. Много. На износ. Так, будто ничего, кроме работы, в его жизни нет. Исправно платил Илоне алименты — они развелись через полгода после рождения Вероники. Всеми силами избегал встреч с дочерью. В конце концов, ей это незачем, она все равно ничего не понимает. А ему… а ему от этих встреч становилось очень хреново. Потому что в такие моменты его внешне глянцевая жизнь пилота пассажирского авиалайнера, первоклассного специалиста, любимого женщинами и ценимого руководством авиакомпании — давала трещину.
