1
0Тебе посчастливилось увидеть божий знак, и коли сумеешь сохранить доставшиеся тебе по случаю капли удачи, то твоя жизнь обязательно измениться к лучшему, а не сумеешь, то…
— Я никому не отдам свою удачу! — жарко воскликнула женщина, прижимая руки к груди.
— Вот и хорошо, — вздохнула с облегчением Евдокия. — А теперь скорее в дом,пока мы не замерзли.
Степанида засеменила ко входу, а Дуня, чуть помедлив всё же ухватила Гаврилу за рукав и потащила за собой. Его волосы намокли и уже ничем не выдавали недавнее происшествие.
— Ожог есть? — быстро спросила она его.
— Нет, то есть да… не знаю...
— Ясно. Тебя где поселили?
— Рядом с гридницей дали закуток. Мы с дядькой там.
— Я пришлю к тебе Ванюшиного пестуна с мазью от ожога. Нельзя, чтобы на воспаленную кожу попала грязь.
— Дунь… — Гаврила покраснел и тут же исправился, — Евдокия Вячеславна, а правда, что ты говорила про меня? Неужто сам Перун меня выделил?
— Гаврила Афанасьевич, вот ты мне скажи, если у меня ноги в росе вымокнут, то это означает, что меня отметила сама мать сыра земля?
— Э-э-э, нет!
— Ну,так и молния. Кстати, именно эта называется шаровой и немного полетав, она исчезла бы сама собой, если бы ты не бросился сражаться с нею.
— Но…
— Гаврила Афанасьевич, давай потом об этом поговорим. У меня уже зуб на зуб не попадает. В мире много интересного происходит. Что-то постоянно случается, как туман или роса и мы привыкаем к этому явлению, не видим ничего необычного. А вот воняющие тухлятиной озера, вырывающийся синий огонь из недр земли, горящая вода или молнии пугают, потому что мы не успеваем привыкнуть к ним, разобраться, что происходит.
Гаврила потрясённо смотрел на неё, и Евдокия раздосадовано махнула рукой:
— Иди уже, отдохни. Непогода всех нас измучила.
Боярич приложил руку к груди и резво побежал к входу в гридницу.
Утром о прошедшем кратковременном потеплении напоминал тонкий ледок на лужах и застывшая встопорщенными комьями грязь. Все спотыкались, поскальзывались, ворчали, но при этом поглядывали на занимающееся на небосводе солнышко и довольно щурились.
Евдокия стойко перенесла местные «удобства», дала указания Даринке почистить переноску Пушка, освежить его лоток, сбегать за белым хлебом, заказать у местного плотника хотя бы примитивную вешалку для нарядов, собрать сплетни — и бегом обратно. Сама же боярышня занялась подготовкой княжеских подарков для вручения.
Князя она уже повидала во время заутрени. Он выглядел крайне одухотворенно, чем смутил Дуню. У неё в голове вертелось слово «придурковато». Она запомнила его совсем другим, когда видела в московском кремле. Но людям нравилось, как князь трепетно внимает словам священника.
