1
0А в Коломне царевич Данияр стоял, да и Иван Васильевич в Ростиславле готов был останавливать хана. Так что все вместе грозили Ахмату."
"Дуня даже не подозревала, что Иван Васильевич выстроил многоступенчатый план по защите земель. Оказывается, он объединил силы и ждал Ахмата, да только тот хан чуть не проскочил стороной! Если бы не вставшие насмерть алексинцы, то случилась бы большая битва.
— Дед, так что нехорошо-то с братьями Ивана Васильевича?
Еремей запыхтел, вновь огляделся, прежде чем говорить:
— Все они клянутся в дружбе, да только в лицо одно говорят, а средь их ближних совсем о другом разговоры идут и письма лукавые нашим боярам пишут. Вот и думай, верить им али нет.
Евдокия задумалась, а в голову лезла дурацкая фраза про параноиков, в которой говорится, что если вам упорно что-то кажется, то это не значит, что этого нет.
Она попыталась поставить себя на место князя, и на первый взгляд ей показалось, что его положение прочно, и параноиком ему не с чего быть. Он уже показал себя сильным правителем и народ им доволен.
И тут закралась мысль : а что будет, если князь умрёт?
Кто сядет править? Казалось бы, княжич Иван Иваныч!
Однако живо ещё лествичное наследование, где правление передаётся не сыну, а брату! Это дед Ивана Васильевича наплевал на своих братьев и посадил на московский стол сына Василия, а тот из-за этого всю свою жизнь враждовал с обиженным дядькой. А потом Василий по примеру своего отца посадил править своего старшенького, да ещё подсказал ему самому себя назвать Великим князем, не дожидаясь ничьего одобрения.
И что получается? А то, что бояре могут захотеть сделать всё по закону. Скажут, что дедами заповедано садиться княжить братьям почившего, а не сосунку малолетнему, и вновь начнется кровавая свара. Старые московские рода безусловно поддержат княжича, а вот остальные…
— Чего застыла? — недовольно спросил дед. — Коли нечего сказать, так пойдём.
— Наоборот, голова пухнет от мыслей, — пожаловалась Дуня.
— Ничего, с опытом научишься отсекать важное от неважного, — подбодрил её Еремей, коря себя за то, что не сумел обойти скользкую тему.
— Дед, так боярин Лыко-Оболенский хочет оженить Юрия Васильевича на своей дочери и…
— Цыц! Не знаю ничего про твоё «и…» — вскипел Еремей и даже замахал руками на внучку, но тут же огорошил её вопросом: — А так-то, кто ж не хочет свою кровиночку сделать княгиней?
Дуня возмущённо посмотрела на деда, удивляясь, как у него получается одновременно быть честным боярином и чёрти кем.
— А ты слышал про то, что аппетит приходит во время еды? — грозно спросила она его.
Еремей Профыч остановился и осуждающе посмотрел на неё. Потом тяжко вздохнул, посмотрел на небо и весь как-то уменьшился.
