Боярышня Евдокия 4

Она испугалась, но как с ней всегда бывало, когда ей становилось страшно, её захлестнули эмоции, и ничего не соображая, она обиженно закричала:

— Думаешь, мне больше всех надо? Думаешь я для себя стараюсь?"

"— А для кого? Для меня? — вызверился он, подмечая, как помогший ему в конюшне воин подошёл к боярышне и прикрыл собою, как будто перед ним не человек, не князь, а дикий зверь.

Этот поступок сильно задел князя. Юрий хотел выплюнуть в лицо наглого воя, что не обидел за свою жизнь ни одну жёнку или дитя, но его накрыл туман бешенства и жажда всех рубить… Князь потерял себя в этих чувствах и бешено зарычал.

И тут в лицо ему прилетел ком снега, а потом ещё… и ещё.

— Что?! — взревел он — и следующая порция снега прилетела ему прямо в рот!

— Хватит, боярышня, бежим, — слышал он уговоры, но безголовая девка буквально засыпала его снегом. — Евдокия Вячеславна, да что на тебя нашло, — доносилось до князя нытьё всё того же человека.

— Бешенством заразилась! — рявкнула она — и следующая порция снега досталась княжьему коню.

Князь только-только проморгался, как пришлось удерживать скакуна, а ненормальная подхватила лопатой новую порцию снега и прицелилась в него.

Он грозно взглянул на неё, но эта поганка без сомнений размахнулась и кинула. На его счастье, не добросила. У князя в голове злорадно мелькнуло, что спятившая боярышня выдохлась.

Он направил на неё коня, намереваясь напугать, но болезная резко замахнулась лопатой, случайно сбивая шапку со стаявшего рядом с ней воина, и бормоча под нос что-то ругательное, вонзила полотно в снег, наклоняя черенок в сторону коня.

Её маневр вызвал у Юрия смех, но тут чело боярышни осенила догадка и она, зарычав не хуже него, выдернула лопату из снега, перевернула её и сунула под морду скакуна не черенок, а полотно.

Юрий Васильевич придержал Буяна, от греха подальше, но неугомонная Евина дочь до чего-то додумалась и пообещав, что «Щас всё будет!» подняла лопату вверх, пытаясь её раскрутить над собой.

Тут уж верный друг и товарищ, боевой конь не выдержал и встал на дыбы. Князь еле удержался и не видел, как боярышню оттащил за шкирку её холоп.

— Бешеная! — ругался Юрий Васильевич, сжав бедрами бока коня. — Кобыла необъезженная! — ворчал, крутясь на месте и успокаивая Буяна. — Вот ведь достанется кому-то эта волчишка… — предвкушая чужие мучения и отплевываясь от таявшего на лице снега, усмехнулся. А тут ещё он увидел, как старый воин прямо в лицо боярышни сыпанул снега, чтобы она прекратила воевать и угомонилась. Князь почувствовал себя отомщённым и с удовольствием наблюдал, как недавняя умница и отчаянная воительница отфыркивалась, пытаясь одновременно ругаться и чиститься.

— Пахом, ты вообще за кого? — наконец сформулировала она своё возмущение, требовательно тыча в воина.