Боярышня Евдокия 4

— Кузьмич, ты на ночь отправь ко мне пяток воинов, чтобы груз сторожили. Моим ребятам отоспаться надо.

— Опасаешься кого?

— Да ходят тут всякие, вынюхивают. Ганзейцам и шведам с датчанами мои португальцы поперёк горла.

— Вынюхивают, говоришь? Наших следить подрядили или немцы* сами?

(*здесь в том смысле, что не говорящие по-русски, от слова «немые»)

— Да кто ж разберёт, кто в темноте шастает! А ты что так насторожился?

Кузьмич бросил взгляд на прислушивающегося Юряту и, понизив голос, начал рассказывать:"

"— На постоялом дворе Карпушка послушал, о чём два иноземца говорят и мне передал. Он раньше в посольском приказе служил, там немного фрязинов научился понимать. Так вот, господа те сильно беспокоились о ереси, которая якобы идёт от нас к ним. Их негодование вызвало, что наша церковь уступила светскую власть князю. Они считали, что этого нельзя было допускать и ещё не поздно все перевернуть.

— Хм, вот как, — нахмурилась Евдокия.

— Ещё Карпушка услышал, что господам очень хотелось попасть в мастерские боярина Кошкина-Ноги.

— Ну-у-у, в общем-то обычные разговоры. Господа делились впечатлениями, — набрав в щёки воздуха и медленно выдохнув, констатировала Евдокия.

— Одеты они были как негоцианты, а говорили больше о церковных делах, учености кошкинских розмыслов и высказали подозрение, что боярин продал душу нечистому, чтобы тот открыл ему все секреты. И вот ещё, Карпушка уверен, что о самом важном они шептались, и ему не подобраться к ним было, чтобы подслушать.

Ванюшка переглянулся с Олежкой, но Евдокия погрозила им пальцем, чтобы не думали играть в «найди шпиона». Из-за брата она нарочито безразлично спросила:

— Эти болтуны ехали в Москву?

— Из Дмитрова в Москву. Это я у возницы их узнал.

Евдокия обеспокоилась, но совершенно не представляла, что делать с этой информацией. Она пожала плечами, но видя обеспокоенность Кузьмича, пообещала:

— Петра Яковлевича вскоре увижу, предупрежу, что его секретами заинтересовались за границей.

— Добре, — согласился он и подмигнул внимательно слушавшему его Олежке.

Евдокии показалось, что Кузьмич сейчас поедет впереди, поэтому она поторопилась спросить:

— Ты мне скажи, что князь решил насчет вашего трофея?

— Боярин Лыко-Оболенский выкупил у князя наш трофей, — ровно сообщил Кузьмич.

— И? Отряду-то что-то перепало?

— По рублю каждому, а мне три.

— Хм, не густо.

— Мы довольны. Посыльный напомнил, что мы за службу деньги получаем, так что…

— Ну-у, если так, то действительно. Я смотрю, кафтаны у вас у всех одинаковые.

— Весной княгинюшкины мастерицы пошили, и всем, кто более десяти лет служит, раздали.

Воин улыбнулся, отогнул полу кафтана показывая, что там подклад из хорошего полотна и обережная вышивка по низу идёт.