6
0
Руслан вдруг приглушил свет, и теперь была освещена только сцена. Она была полукруглой формы, с тяжёлым тёмным занавесом, который был поднят к потолку. Блестящий металл шестов сверкал в лучах софитов, словно приглашая окунуться в танец соблазнения и страсти.
По ступенькам я взошла на сцену, и нарочито медленно и вальяжно прошлась по ней, словно кошка. Я посмотрела в темноту, где должны сидеть гости и смотреть на красивых девушек, и увидела, как в темноте блеснули глаза Ладомирского. Раздался лёгкий трескучий звук кожаной мебели — Руслан занял один из диванчиков.
Я обошла по кругу один из шестов, не прикасаясь к нему. Вдруг, заиграла медленная, тягучая и чувственная музыка, наполненная женскими вздохами и стонами.
Ладомирский решил, что я прямо сейчас начну исполнять перед ним танец?
Наивный.
Улыбнулась и, не убирая улыбку, спустилась со сцены.
— Я думал, ты решила испытать сцену, — прозвучал в темноте хриплый голос Руслана.
— Тебе показалось. Я всего лишь оматриваю это…. помещение, — ответила ему.
Плавно зажёгся свет. Мягкий и приглушённый, как раз, для такого места. Ладомирский поднялся с дивана и повёл меня в соседнюю комнату, находящуюся за тяжёлой бархатной портьерой, глубокого чёрного цвета с золотой вышивкой.
Здесь тоже стояли кожаные диваны и кресла… вокруг круглой сцены, которая являлась ничем иным как кроватью."
"Кровать насыщенного бордового цвета была закидана цветастыми подушками разных форм и размеров.
Над кроватью был сделан зеркальный потолок.
В самом углу этой развратной комнаты стоял высокий и широкий комод, похожий по форме на пузатого мужичка. В замочных скважинах многочисленных ящиков находились ключи с золотистыми шёлковыми кисточками.
— Что там? — поинтересовалась вмиг охрипшим от брезгливого волнения тоном.
— Средства защиты, смазки, игрушки… — начал перечислять Ладомирский.
— Ясно, можешь не продолжать, — сказала довольно резко. — А там что, за той ширмой?
В противоположной стороне, словно что-то пряча, стояла чёрная ширма.
— Там дверь, ведущая в ванную и туалет, — пояснил он.
Кивнула, развернулась и пошла отсюда — мои глаза больше не хотели это видеть, а нос — чувствовать удушливо сладкий запах похоти, пота и разврата, которым тут было пропитано абсолютно всё.
— И часто ты так… развлекаешься? — поинтересовалась ровным тоном, едва сдерживая нецензурную брань.
— Бывает, — ответил он уклончиво.
А меня вдруг затошнило — весь съеденный ужин горькой волной подкатил к горлу. Перед глазами вычурная комната закружилась. Я неожиданно стала отчётливее ощущать этот запах — мне показалось, что он как чумная зараза, начал въедаться в мои поры, попадать в кровь и отравлять весь мой организм и моего ребёнка! Всё тело охватил самый настоящий жар.
