Авантюра

Потребность в том, чтобы быть желанной…

Он вновь оглядел меня так, что я почти физически почувствовала насколько грязная после пробежки по болотистому парку, и насколько у меня всклокочены волосы, и в целом насколько я не привлекательна, и похоже по поводу последнего пункта мне даже сочувствовали, скорее фальшиво, нежели по-настоящему.

И грань допустимого он этим сочувствием пересек.

— Вы намекаете на то, что у меня есть нереализованная потребность быть желанной? — холодно спросила я.

Кахэр Ранир усмехнулся, и опустив голос до тех, вибрирующих и пробирающих даже, несмотря, на наушники ноток, произнес:

— Я не намекаю, Сейли. Мне просто любопытно, известно ли вам, капитан Эринс, что такое быть желанной?

Я могла бы промолчать, могла бы проигнорировать, могла бы проглотить фактически издевку, как поступала в девяноста девяти процентов случаев. Но эти их «расовые особенности» и весь этот день… Выбесили!

— Ммм, — протянула, пристально глядя в черные глаза мужика напротив.

И сорвалась с цепи. Чувственный прогиб, блеск в глазах, слегка приоткрытые губы и вопрос на низком грудном выдохе:

— Все еще полагаете, что мне не доводилось быть желанной?"

"Кахэр Ранир промолчал, пристально глядя на меня и, кажется, даже не сумев сделать вдох. Между тем флайт приземлился, я подхватила с сиденья рюкзак и маску, подошла к сидящему мужику, склонилась к его лицу, заглянула в потемневшие глаза и прошептала:

— Две золотые медали по спортивному обольщению. Доброго дня, кахэр Ранир.

* * *Кровь ударила в голову так, что кроме шума тока собственной крови он практически больше ничего не слышал. Перед глазами в повторяющемся слайде застыло видение того, как обычная девчонка молниеносно превращается в богиню, посрамив весь его гарем разом и по отдельности.

Он был искренне рад, что полет закончился, и она вышла, потому что самоконтроль полетел к змеиным предкам, и он едва ли сумел бы продержаться еще минуту.

Он был взбешен тем, что она ушла.

Он чувствовал, как противоречия рвут сознание на части, и все еще не мог пошевелиться, едва дыша от боли, которую способно доставлять лишь неистовое неутоленное желание. Адское, маниакальное желание обладать женщиной!

Потом пришла ярость и закономерный вопрос:

— Спортивное обольщение? Что за хрень!

* * *Во дворец я вошла беспрепятственно — охрана вытягивалась по струнке, едва лишь я появлялась, и это… нервировало. Ни вопросов, ни паролей — они ощущали меня по запаху, причем по запаху, который, по идее чувствовать не могли априори.

Поднявшись в покои президента, я опять сходила в душ, искупалась, вышла, уже не утруждая себя натиранием никакими блокирующими запах кремами, все равно без толку.