Аристократ для пышечки

Где его бархат? Где будоражащие нотки, которые появляются, когда она произносит «люблю тебя»?

Андрей взял с тумбочки расческу и начал аккуратно орудовать ею, но Таня, кажется, не замечает.

— Ты уверена? — он ощущает, как она вздрагивает и успокаивающе гладит вдоль всей длины волос.

— А разве может быть иначе?

Он заканчивает с прической, собрав густой хвост и закрепив резинкой, обнаруженной рядом с расческой.

— Может. Еще как. — Андрей обхватывает ее плечи рукой, прижимая к своей груди, — давай поговорим в другом месте?

Таня вздыхает, пытаясь выбраться из его тесных объятий.

Сборы длятся недолго, и вскоре они покидают дом на его Леванте.

Покатал ее по городу совсем немного, но настроение было неподходящее. Плюнув на все, отвез ее в свою маленькую квартирку в Измайлово. Таня пыталась возмутиться, но он объяснил, что это одна из тех самых, тайных.

— Никто не знает об этом месте, мое очередное убежище, теперь в Москве.

Маленькая квартирка на десятом этаже, такая же уютная, как и во Франции. Правда, здесь дизайнерская отделка в стили хай-тек. Необычная кровать, шкаф, телевизор. Кухни как таковой нет, вместо нее барная стойка с высокими стульями.

— Проходи, чувствуй себя, как дома.

За всю дорогу не проронили ни слова. Таня притихшая и задумчивая. Андрей ломал голову, как вернуть то ощущение близости, что возникло в бассейне.

— Воронцов, почему об этих местах не знает Ника? — девушка подошла к окну, разглядывая чудесный вид на парк. Андрей и сам любил смотреть на него, но сейчас все мысли занимала лишь она.

— Я думал, ты поняла. У нас с Никой не много не те отношения.

— Почему?

— Я… я не знаю… мы не так близки духовно… ты — другое дело. Ты — мое солнце, согреваешь меня… Прости за те слова… я был в шоке, когда увидел вас, выходящих из самолета. Я не правильно понял твое появление здесь.

Таня резко повернулась, сердито глядя ему в глаза.

— Ты решил, что я явилась заявить на тебя права?"

"Он прикрыл глаза. Не так конкретно, но она мыслит в правильном направлении. Потом Ника рассказала, как почти силой привезла подругу. К сожалению, он успел наговорить гадостей, о чем теперь жалел.

— Скажи, ты считаешь меня настолько близкой, чтоб показывать свои тайные местечки, при этом мог подумать обо мне так низко?

— Прости.

Андрей двинулся к ней и прижал к подоконнику. Приподнял за талию и усадил на него. Протиснулся меж ножек в легких летних брючках.

— Я боюсь, — наконец призналась она, уткнувшись лбом ему в грудь. — Я открыла тебе сердце и теперь ужасно боюсь, что мне будет еще хуже, чем тогда, после Парижа.