Аристократ для пышечки

Это прекрасно, хочется и смеяться, и плакать одновременно.

Когда страсть схлынула, они стояли обнявшись в воде, не понимая, что же дальше. Оба ясно понимали, что так дальше нельзя, но говорить вслух боялись.

— Не понимаю, что происходит, — вдруг прошептал он, убирая с ее лица мокрые спутанные волосы. — Забываю обо всем, когда ты так близко. Хочу только тебя. Целовать, ласкать, любить. И видеть этот взгляд.

Таня боялась дышать. Ее пальцы гладили его лицо, задерживаясь на слегка шершавом подбородке. Кончики покалывало от желания провести ими по чувственным губам. Он продолжал говорить и от его слов становилось невыносимо сладко.

— Когда тебя нет со мной, я не нахожу себе места. Все кажется пустым и бессмысленным. Остается одна потребность — видеть тебя.

Андрей отстраняет ее, удерживая за плечи. Смотрит в синие глаза, как бы требуя ответа на его не высказанные вопросы.

— Что со мной? Скажи мне. Это похоже на безумие… или это… Тань, это любовь? Об этом мечтают все вокруг?

У нее сжалось в горле, говорить невозможно. А Андрей ждет ответа. Он действительно не знает.

— А еще я не вижу никого другого, когда ты рядом, — ее признание было словно продолжением его собственного, — словно мы одни в мире.

Андрей наклонился и уперся лбом в ее лоб. Его дыхание прерывистое и частое.

— Девочка моя, ты не представляешь, что для меня значат твои слова.

Однако от него так и не дождалась желанного признания.

Через некоторое время Андрей нехотя отстранился и выбрался из бассейна, помогая и Тане. Набросил ей на плечи полотенце.

— Мы больше не можем обманывать Нику, — серьезно произнес он. — Это сжигает меня изнутри, а тебе хуже, я уверен.

Таня застонала. Сегодня? Накануне дня рождения сообщить о том, что мечта всей жизни рушится.

— Андрюш, а давай после дня рождения, а?

— Черт! Забыл. Ты права. Лучше после. Я не думаю, что разобью ей сердце, но все же неприятно. Ника ведь не любит меня? Я чувствую. Никогда не любила.

Таня промолчала — не в ее привычках обсуждать чужие чувства. Как промолчала и о связи Ники с ее братом. И о том, что сердце подруги разобьется, когда из ее пальчиков ускользнет графский титул.

Андрей потянулся к ней, но Таня увернулась от его рук.

— Не здесь, Андрюш, я чувствую себя предателем, которого нужно приговорить к расстрелу.

Андрей притянул ее к себе и поцеловал в висок.

— Иди одевайся, поедем.

— Куда?

— Ника просила показать тебе город. Она сама кидает меня в твои объятья с самого первого дня."

"Таня закрыла лицо руками. Дело в том, что Ника глубоко убеждена, — такой мужчина, как Андрей, никогда не взглянет на нее с интересом. Слишком уж она не вписывается в общие стандарты красоты.

Эта мысль всколыхнула все ее комплексы.