Anorex-a-Gogo (СИ)

Как будто они заранее узнают, что он собирается улыбнуться. Они вроде как начинают сверкать, а по краям появляются морщинки. Как будто кто-то щёлкнул выключателем, наполняя светом его радужку.

Его сухие губы начинают искривляться. Медленно, очень медленно. Как будто у них есть всё время этого мира для того, чтобы выразить этот маленький кусочек счастья. И он делает это так же, как если бы это делали мы. Только у него есть всё время мира."

"Иногда он обнажает свои зубы. В большинстве случаев он улыбается с закрытым ртом, улыбка расплывается на его лице. Но бывают моменты, когда что-то происходит, или я ему что-то рассказываю, а он просто внезапно улыбается. Той улыбкой, которая демонстрирует его каждый маленький детский зуб и, может, что-то ещё.

Такие улыбки, как дверные проёмы. Вы открываете эту дверь и выходите на совершенно новый уровень Джерарда. Вы видите в нём маленького ребёнка. Алкоголика. Защитника брата. Испуганного мальчика, который на самом деле мужчина. Часть его, которая готова дарить любовь, не ожидая ничего взамен.

Вы можете увидеть за его улыбкой его сущность. Он превращается из Джерарда в Джи, моего Джи.

Он забирает меня из школы. И он улыбается, когда я сажусь в машину. Сдержанный поцелуй от его потрескавшихся губ. Его рука проводит по моей, и он выезжает обратно на заснеженную дорогу. Всё просто, всё целомудренно. Нет огня, который растопит снег. Но вы можете ощутить его там, на заднем плане, он там. Он просто разгорается на заднем плане, позволяя этому простому, идеальному моменту властвовать над нами.

– Куда тебя отвезти? – спрашивает он. Я на секунду смотрю в окно.

– К офису моей мамы.

Он не спрашивает почему, и не пытается отговорить меня от этого. Просто разворачивается и едет по направлению к маминому офису.

Здание больницы вырисовывается перед нами по мере того, как мы приближаемся. Я думаю, что это оно. И я знаю, что мне нужно сделать. После того, как я так дерьмово относился к своей маме, она заслуживает много. Но так как я не могу дать ей всего, есть только одно, что я могу ей дать. Правду.

Но оно не становится ближе. В смысле, здание. На мгновение я путаюсь, наклоняюсь к окну, пытаясь выяснить, почему мы всё ещё так далеко. Я чувствую себя глупо, потому что меня осеняет, что автомобиль больше не движется. И что Джерард смотрит на меня уже достаточно долго.

Я краснею.

– Почему мы остановились?

Он не отвечает на мои слова, а целует. Мягкий, тёплый поцелуй, который заставляет бабочек трепетать в моём желудке и горле. Поцелуй, который растапливает мои внутренности и замораживает меня. Поцелуй противоречия, поцелуй, который не является просто поцелуем.

Это признание.

– Боже, Фрэнки, – шепчет Джерард, прижавшись своим лбом к моему. – Ты знаешь, что я к тебе чувствую.