4
0Майки однажды сказал мне, что его родители не проводят много времени дома. Они любят ездить по штатам на разные художественные выставки, чтобы покупать странные картины и скульптуры, как те, которые украшают их стены. Но я знаю, что Майки волновался, несмотря на то, что он пытается привыкнуть к этому.
– Прости, Майки, я был на конвенции в Нью-Йорке. Я думал, что сказал тебе, – спокойно говорит Джерард. Любое проявление вины, которое он продемонстрировал в машине, было стёрто. Сейчас он весь собранный. – Фрэнки останется с нами на несколько дней, пока не разрешатся некоторые проблемы. Мама и папа дома?
– Нет, они отправились в штат Мэн к тёте Рэне и на античную выставку или что-то такое.
Джерард тянет меня в освещённый коридор. Лицо Майки искажается в шоке. Около лестницы есть средневекового вида зеркало во весь рост, и я мельком смотрю на нас. Джинсы Джерарда испачканы и не подлежат очистке. На моих руках есть следы крови Оуэна, моя промежность полностью перепачкана, а на лице грязные следы от дорожек слёз. Мы выглядим так, будто вернулись с битвы.
– Что с вами случилось, парни? – спрашивает Майки, тащась за нами, когда Джерард тянет меня вверх по лестнице. Он смотрит на безвольно висящую руку Джерарда.
– Джи избил моего брата, – говорю я ему. Я не могу скрыть небольшую радость, мелькающую в моём ответе. Чёрт, Оуэн заслужил это.
– Круто, – говорит Майки, его глаза загораются детским любопытством. – Что он сделал?
Джерард поворачивается.
– Нет, бить кого-то некруто. Никогда так не делай, – говорит он отцовским голосом, но я могу сказать, что он тоже в каком-то смысле наслаждается тем, что ударил Оуэна.
Мой желудок громко урчит.
– О, ребят, вы голодные? – спрашивает Майки. – Я недавно заказал китайской еды.
Мы соглашаемся с тем, что спустимся вниз и поедим после того, как приведём себя в порядок, и оставляем Майки одного.
Комната Джерарда убрана. Бутылки из-под алкоголя и скомканные бумажки пропали, рисунки меня припрятаны где-то в другом месте. Я не знаю, кто всё это убрал, но это заставляет меня чувствовать себя лучше, не вспоминая пьяного бормочущего Джерарда, лежащего в моей ванной и без сознания на кровати."
"Он почти сразу же раздевается. Почти. Сначала он опустошает свою сумку в ящик шкафа, затем кладёт мой рюкзак рядом со своим столом. Потом он снимает свои измазанные кровью джинсы, бросает их в мусорную корзину, стоящую у кровати, и в конечном итоге кидает всю остальную одежду в ту же мусорку. Он остаётся совершенно голым, чувствуя себя при этом абсолютно комфортно.
– Я собираюсь принять душ, – бормочет он. Он выглядит немного грязным. Я тоже чувствую себя немного грязным. Я почти говорю это... почти. Но это было бы неловко. Он поднимает глаза.
