4
0Прямо сейчас, бедная женщина сидит в офисе моей матери, сжимая носовой платок и рыдая о тех ужасных вещах, которые её брат сотворил с ней, когда она была ребёнком. Её собственный проклятый брат.
В этом мире есть и другие Оуэны.
И вдруг я не чувствую себя таким одиноким.
Мне больно. Настолько больно, что я стараюсь не двигаться. И мне интересно, миссис Барбаджелло испытала так же много боли, как и я? Ей всё ещё делают больно так же часто, как мне? Есть ли у неё тысячи различных порезов, оплетающих внутреннюю сторону бедра, от её брата-садиста, который проводит ножом по коже?
Но мне не кажется хорошим компромиссом то, что кто-то лезет в вашу душу. Для меня это как улица с односторонним движением.
Это заставляет меня задуматься. Я так усиленно думаю о том, что правильно, а что - нет, и как ты должен сообщать людям о таких вещах. Прямо передо мной пример человека, который испытывал боль. Но он обратился за помощью.
Думаю, я, наверное, никогда не обращусь за помощью. Я не такой сильный.
Дело в том, что я приветствую боль. Это пришло мне в голову, когда я бродил по своему пустому дому, но совсем не с пустой головой: я - выживший. Такие вещи должны убить тебя, на самом деле должны. Когда твоё сердце разрывается на кусочки и проваливается в желудок, а затем тебя тошнит, и в конечном итоге ты остаёшься без целого сердца. И есть только один крошечный кусочек, израненный и упорный, чертовски слабый, но ты выжил. Даже тогда, когда ты знаешь, что должен быть мертвым, ты жив. И поэтому каждая капля боли похожа на маленькое ознаменование победы. Ты живой, мальчик. Ты не онемевший. Маленький мальчик, ты живой.
Жаль, что тайно я болею за команду, которая положит конец этой жалкой жизни.
Иногда у меня такое чувство, что он в ловушке собственного сознания.
Слова моей матери. Насколько же они правильные. Я медленно приближаюсь к осознанию того, что нахожусь в плену своего разума. Только дело в том, что в любом случае я слишком боюсь высвободиться. Но эти слова... они делают меня одним из её грёбаных пациентов. Но я не психически больной с диагнозом шизофрении и бегающими глазами.
Я сексуально запутанный, униженный, эмоционально выебанный, тайно насилуемый подросток. Я застрял где-то в своём собственном сознании. У меня есть установленные правила для одинокой игры, с которой у меня появились проблемы после недавнего.
Я одинокий. Я одинокий. Я одинокий.
Я на кухне. Я на кухне, но не ем. Еда делает тебя жирным. Быть худым - Спасение. Когда ты маленькая худая сучка, тебя любят. Это так просто. Когда ты сидишь в одиночестве на кухне, отсчитывая секунды, минуты и часы по твоим вдохам, часам и ежедневнике, который на самом деле даже не твой, ты гниёшь. Твои внутренности гниют, и гниют, и умирают.
