Anorex-a-Gogo (СИ)

Мой разум возвращает меня во вчерашний вечер, в мою комнату, когда я старался делать вид, что сплю. В те минуты, до того как я обнаружил, что смотрю в его глаза, когда он поёт для меня. В минуты, когда он запоминал эту картинку, чтобы позже оживить её на листе бумаги, уединившись в своей комнате.

Я смотрю на ""спящего"" себя. Я обычно так выгляжу, когда спокоен? Неужели мои скулы так выделяются? Это то, как я выгляжу, или то, как он видит меня?

Мне нравится, как он изображает меня карандашом.

Другие листы бумаги столь же таинственны. Это отличное от этого искусство, на этот раз в виде слов.

Фрэнки нуждается в

Я хочу, чтобы он был счастлив

Может ли он когда-нибудь захотеть такого мудака, как

Он заслуживает"

"Всё перечёркнуто и настолько нечёткое, что я едва могу различить его мелкий куриный почерк. Я не понимаю, что это значит. В самом конце листа, под кучей зачёркнутых с такой силой строчек, что ручка порвала бумагу, есть одна абсолютно не тронутая строка.

Похуй, что я хочу. Он мне нужен.

Я вздрагиваю от тихого кашля. Смущённый Майки стоит в дверях. Я не могу сказать, смущён ли он потому, что прервал меня, или потому, что комната его брата забита бутылками из-под алкоголя. Я сам краснею, ощущая себя ребёнком, которого поймали с порнографическими журналами его отца. Эти вещи, очевидно, очень личные. Я бросаю листы бумаги на кровать рядом с собой.

– Эм, я –

– Джерарда здесь нет, – прерывает Майки мою жалкую попытку оправдаться. Мы оба смотрим друг на друга, а затем неловко оглядываем комнату, потому что совершенно очевидно, что его здесь нет. Если он, конечно, не прячется в шкафу, чтобы потом выпрыгнуть и закричать: ""Я вас обманул!"". Сомневаюсь, что ему в голову могла бы прийти такая идея. – В смысле, – продолжает Майки, – вчера вечером он не пришёл домой.

– Почему?

– Я не знаю, – он пожимает плечами. – Он вернулся от тебя и заперся здесь на пару часов. После того, как я пришёл пожелать ему спокойной ночи, он ушёл. И после этого не возвращался.

Я представляю Джерарда прошлой ночью. Сидящего за столом, яростно строчащего что-то, делающего наброски и потягивающего импортный виски, который, он, наверное, украл из бара родителей. Представляю, как он уходит пьяный, слоняясь ночью по опасным улицам Джерси. Или ещё хуже, едет на машине по опасным улицам Джерси, когда норма алкоголя в его крови чертовски превышена. А затем представляю, как он лежит на обочине дороги, торчащий из разбитой машины и истекающий кровью. И почему, почему никто не приходит ему на помощь? Почему я не спасаю его, как он спас меня?

Я не осознаю, что дрожу, пока Майки не просит меня успокоиться.

– Он, наверное, в порядке, Фрэнки, – бормочет он, улыбаясь при этом. Вероятно, это должна быть ободряющая улыбка, но я могу сказать, что он волнуется так же, как я.