4
0"
"– Нет, – лгу я, и мой голос звучит в сто раз спокойнее, чем я чувствую себя внутри. Внутри, где я дрожу от боли, или может быть от того, что он касается меня и стоит так чертовски близко, что я ощущаю его дыхание на своей щеке. Но годы практики позволяют мне не показывать ни одну эмоцию, и мой голос звучит ровно и спокойно.
Интересно, карма накажет меня сразу же или будет долго мучить? Будет дразнить и насмехаться надо мной, пугая угрозами, следуя по пятам и ожидая момента, чтобы нанести удар, пока моя голова будет взрываться от тревоги и ожидания?
Джерард отпускает меня и идёт обратно к кровати. Я задыхаюсь от того, что теряю с ним контакт, и я знаю, что карма ненавидит меня слишком сильно, чтобы выжидать. Она предпочтёт убить меня прямо сейчас. И заставит Джерарда меня ненавидеть.
Моментальная карма.
Я обнаруживаю, что снова могу двигаться. Транс, в котором он меня держал, рассеивается с каждым удаляющимся шагом. Я опять хватаюсь за стол, чтобы не упасть, гравитация как будто бы вернулась, придавливая меня своим неожиданным весом. Моя голова кружится, наверное, от недостатка еды.
– Джи... – скулю я, но это не мой голос. Я слишком далеко отсюда, чтобы говорить. Комната почему-то плывёт, а стены сжимаются. Они всегда так делают?
Джерард идёт обратно ко мне, всё ещё выглядя злым. Это выражение лица постепенно сменяется на обеспокоенное.
– Фрэнки, ты в порядке? – спрашивает он. Каждый шаг отдаётся звоном в ушах. Его руки смыкаются вокруг моей талии, перетаскивая меня на кровать. Я закрываю глаза, когда моя голова касается подушки, темнота смыкается надо мной. Так ещё хуже. Тогда я открываю глаза, и вижу его взволнованное лицо, фокусируясь на нём.
– Да, я в порядке, – отвечаю я, немного смущённый. Я понятия не имею, что так повлияло на меня. Джерард же не может производить на меня такой эффект? Нет, это невозможно.
Есть одна хорошая вещь в том, что я чуть не упал перед ним в обморок: он, кажется, забыл об Оуэне, моих порезах и ненависти ко мне. Теперь он, как наседка, суетится надо мной. Прикладывает руку то к моему лбу, то к своему, затем снова касаясь меня.
– Может, Майки был действительно прав. Ты довольно горячий, кажется, у тебя температура, – озабоченно говорит он, продолжая попеременно прикладывать ладонь то к своему, то к моему лбу.
Я не говорю ему о том, что являюсь идеальным объектом для всех болезней, и моя температура обычно на пару градусов выше нормальной.
– Чёрт, не знаю, – бормочет он, наконец, переставая сравнивать наши температуры. – Я никогда не был особо внимательным на уроках оказания первой медицинской помощи и всего такого. Просто, эм, отдыхай, хорошо?
– Будет сделано, доктор Уэй, – я слабо улыбаюсь.
– А ты наглый, – бормочет он, усмехаясь.
