Anorex-a-Gogo (СИ)

Она просто подошла ко мне в коридоре и поцеловала. Сказала, что просто хотела узнать, на что это похоже, а потом ушла и больше никогда снова со мной не заговаривала. Это был мой первый поцелуй, в котором я, считай, не участвовал. Второй поцелуй был с Эйвери Андерсоном в девятом классе. Это был пугливый, робкий поцелуй в кладовке, потому что Эйвери решил открыться мне и рассказал, что он гей. Затем он поцеловал меня, но я ему не отвечал. К тому времени своей жизни я стал уже настолько онемевшим, что меня не волновало даже его лицо, выражавшее боль; я просто вытер губы рукавом рубашки и вышел из этого, так сказать, шкафа.

Так что я пытаюсь не позволять своим мыслям уплывать слишком далеко, я на самом деле могу целовать его в ответ, потому что это единственный поцелуй, являющийся для меня настоящим. Мои разбитые, опухшие губы постепенно немеют, пока его губы мягко касаются моих. Но это совсем другое онемение. Приятное онемение.

Но для меня это загадка: почему вдруг Джерард заинтересовался мной? Почему он успокаивает меня, пока я плачу на грязном школьном полу? Почему он отвозит меня к прекрасной реке на незаконных основаниях? И самая большая загадка: почему его глаза полуприкрыты и затуманены, когда он отстраняется?

Я отклоняюсь немного назад, а Джерард подаётся вперёд, чтобы быть со мной на одном уровне. Он улыбается как герой, смотрящий на своих фанатов.

— Дыши, Фрэнки, — шепчет он.

— Что? — я понимаю, что действительно задыхаюсь, начиная вдруг большими порциями глотать прохладный воздух.

Он убирает мою чёлку, я всегда это ненавидел, но когда это делает он, то заставляет меня расслабиться от его прикосновения.

— Ты должен дышать, — повторяет он, и я краснею, пытаясь вдыхать необходимый кислород немного незаметнее. — Ты очаровательный, Пэнси.

— Что... к чему это?

— О Пэнси, ты ещё глупее, чем кажешься?

— Что это значит?"

"— Это значит, что ты должен заткнуться и поцеловать меня снова.

Но я не могу. Я не могу поцеловать его, не могу быть инициатором.

Улыбка Джерарда не исчезает совсем, но что-то мелькает во взгляде. Может быть, сомнение или разочарование.

— Или нет, — говорит он, поворачиваясь лицом к реке. Он сидит, скрестив на коленях руки и сосредоточенно избегая встречаться со мной глазами.

Я чувствую себя ещё более пустым, как только его рука больше не держит мою руку, его губы не на моих губах, а его глаза не смотрят на меня. Выражение его лица тщательно формируется во что-то, напоминающее безразличие, но я-то знаю всё о маскировке. Я узнаю боль, которую он старается спрятать.

— Нет, Джерард, я...

— Фрэнки, всё было классно, называй, как угодно. Давай... давай просто уйдём отсюда, ладно? — говорит он, встаёт и шагает туда, откуда мы пришли.