1
0— Один из двух Мастеров Волынского, которые пытались не допустить меня до турнира.
— Ах ты ж гад!!! — воскликнула Соня и врезала кулаком ему в живот.
К этому моменту от давления моей альтеры и Ауры, Слуга Волынских совсем утратил контроль над жи́вой и лишился покрова…
— Кха… — выдохнул он. Я отпустил его, и одноглазый согнулся пополам.
Пока он кашлял в покрытую росой траву, я связался со своими космодесантниками. Одноглазый прокашлялся, я же дёрнул его за шкирку и впился в него взглядом.
— Где Волынский?
— Я… ничего тебе не скажу!
— Говори, идиот подневольный. За прошлое мы с тобой квиты.
— Иди… ты… к чертям! — выплюнул он.
Я тяжело вздохнул и покачал головой.
— Соня, солнышко, полетай, пожалуйста, немного. Может, увидишь беглеца. А я с этим сударем чуть-чуть пообщаюсь.
— Хм?.. — изобразила удивление супруга. — Хорошо, дорогой, — елейным голоском пропела она.
Визор её красивого шлема был направлен на ползающего в траве Мастера. Тот с ужасом смотрел то на меня, то на мою жену.
Соня развернулась, приготовилась к взлёту, но встрепенулась, будто что-то забыла и, через плечо обратилась ко мне:
— Только сильно не заигрывайся, сладкий.
И взмыла в небо.
Вот ведь милая чертовка, а!
Люблю её.
Улыбаясь под шлемом, я повернулся к одноглазому.
Он стал ещё бледнее прежнего.
Через две минуты я узнал то, что мне было нужно, а за пленённым одноглазым Мастером прибыл один из моих космодесантников — вколол ему снотворное и сопроводил на ближайшую военную базу.
Я поднялся в воздух. Заметив это, ко мне подлетела Соня.
— Что ты делаешь? — удивлённо спросила она, когда я поднял забрало шлема.
Я показал ей мини-гарнитуру, которую в следующую секунду воткнул в ухо.
— Направляй остальных, пусть подтягиваются к нам, — сказал я и опустил забрало, затем нажал кнопку вызова…
Пришлось подождать ответа…
— Да, — услышал я усталый голос, в котором всё ещё слышались властные нотки.
— Не хотите прекратить пустую беготню и сдастся? — ровным тоном спросил я. — С семьёй хоть побудете.
Динамик микрогарнитуры напряжённо молчал шесть секунд.
— Ты? — наконец-то фыркнул Волынский. — Семьёй моей прикрываешься? Чего ещё ждать от бесчестного создания, порождённого отцовским беспутством и бесчестием.
Глянув на Соню, я улыбнулся и указал рукой на северо-восток. В этом направлении мы и полетели.
— Давайте не будем говорить о чести, Михаил Артёмович, — сказал я в микрофон гарнитуры. — Хватит уже переливать из пустого в порожнее. Я прекрасно понимаю всю прелесть того, что ваши близкие не смогли сбежать и теперь под нашим наблюдением. Но шантажировать вас жизнями членов семьи не собираюсь. Это не в моих правилах.
— Да? — голос Волынского звучал скептически.
