0
0Одиннадцатилетний Тайг и девятилетний Олли еще учились в начальной школе, а трехлетний Шон, можно сказать, только-только вылез из подгузников, так что с защитниками у меня было не очень-то.
В такие дни, как сегодня, старшего брата мне остро не хватало.
Даррен родился на семь лет раньше меня, ему уже исполнилось двадцать три. Большой и бесстрашный, он был эталоном старшего брата для любой подрастающей девчонки.
С раннего детства я обожала даже землю, по которой он ходил, таскалась за ним и его друзьями, повсюду увязываясь следом. Он всегда меня защищал, а дома брал на себя вину, если я делала что-то не так.
Жизнь его была нелегка, но я из-за разницы в возрасте не понимала, какую борьбу ему приходится вести. Родители встречались лишь пару месяцев, когда мама в пятнадцать лет забеременела Дарреном.
Даррена называли незаконнорожденным, потому что он появился на свет вне брака в католической Ирландии восьмидесятых, и жизнь его всегда была испытанием. А когда ему исполнилось одиннадцать, все стало значительно хуже.
Даррен феноменально играл в хёрлинг, как и Джоуи, но отец презирал его, как и меня. Он вечно находил у Дарренна какой-то недостаток, будь то прическа или почерк, игра на поле или выбор партнера.
Даррен был геем, и наш отец не мог с этим смириться.
Однажды с Дарреном приключилась какая-то неприятность, так отец возложил вину за случившееся на сексуальную ориентацию моего брата. Кто бы что ни говорил, никому не удавалось втолковать нашему отцу то, что быть геем — это не выбор.
Даррен родился геем, как Джоуи родился натуралом, а я родилась пустышкой.
Старший брат был тем, кем был, и у меня сердце разрывалось оттого, что в родном доме его не принимают.
Жить бок о бок с отцом-гомофобом было для Даррена пыткой.
Я ненавидела отца за это больше, чем за всю остальную жуть, которую он творил год за годом.
Нетерпимость и откровенно пристрастное отношение к собственному сыну были мерзейшими из его качеств.
Когда Даррен решил на год уйти из хёрлинга и вплотную заняться подготовкой к выпускным экзаменам, у отца снесло крышу. Месяцы отчаянных споров и физических столкновений закончились крупным скандалом, после которого Даррен собрал вещи, вышел за дверь и больше не вернулся.
С того вечера прошло пять лет, и, кроме поздравительных открыток на Рождество, от него не было ни слуху ни духу.
Мы не знали ни его адреса, ни номера телефона.
Он как в воду канул.
После этого все давление, которое доставалось Даррену, перешло на остальных сыновей, которые в отцовских глазах были нормальными.
Если он не коротал время в пабе или букмекерских конторах, то всегда таскал мальчишек на тренировки и матчи.
Все внимание он уделял им.
Во мне он не видел никакого проку; одно слово — девчонка.
