0
0
«Мисс Линч перевели из Баллилагинской муниципальной школы, потому что там на нее нападали словесно и физически. И что же с ней случилось в первый день в Томмене? Вот это!»
«Вы заверили, что в вашей школе ничего подобного не случится. Но случилось, и в первый же день!»
«Шаннон, уже не знаю, как дальше с тобой быть. Да, малыш, не знаю. Я думала, здесь у тебя все будет иначе».
Что за чертовщина происходит?
Что с ней случилось-то?
И какого хрена это не дает мне покоя?
Я едва знаком с этой девчонкой.
Мне вообще должно быть по фигу.
Исусе, надо на что-то отвлечься.
Выкроить время, посмотреть какое-нибудь идиотское реалити, что угодно, лишь бы отгородиться от сегодняшних событий и этих тоскливых синих глаз.
Волевым усилием я прогнал мысли о ней и стал сосредоточенно массировать травмированные части тела, обдумывая возможную стратегию и тактику матча в пятницу.
Подлатав себя, влез в школьную форму, проверил время на телефоне и обнаружил, что если потороплюсь, то успею к последнему уроку.
Прочитал пару новых сообщений от Беллы. Она спрашивала, не стало ли мне лучше, и предлагала встретиться.
Я коротко набрал: «Все еще неисправен» — и стал ждать ее ответа.
Он пришел почти мгновенно, а за ним еще несколько.
Меня уже тошнит от этого дерьма, Джонни.
Не люблю, когда меня игнорируют.
О тебе только и разговоров, знаешь.
Говорят, твоя игра на поле — дешевая показуха.
В газетах пишут.
Говорят, ты теряешь хватку.
Я согласна.
Ты бесполезный говнюк с бесполезным членом.
Я знаю, что ничего с тобой не случилось.
Ты просто пытаешься отвертеться, чтоб не брать меня на церемонию награждения в конце месяца.
Почему ты ни разу не водил меня на эти сборища?
Я никогда НИЧЕГО у тебя не прошу.
Если тебе не до меня, то я знаю кучу парней, которые будут вести себя иначе…
Тяжело вздохнув, я быстро проглядел все сообщения.
М-да, ситуация начинала выходить из-под контроля.
Я чувствовал, как вокруг моей шеи затягивается петля.
Быстро настучал ответ: «Делай что хочешь. Я тебе не сторож», убрал телефон и направился к учебным корпусам. Зашел в школьную канцелярию.
— Джонни! — проворковала секретарша Ди, когда я переступил порог. — Уже вернулся? — спросила она, медленно оглядывая меня с ног до головы.
Наша секретарша была невысокой худенькой женщиной около тридцати; крашеная блондинка, она питала слабость к ученикам старших годов, особенно к регбистам.
Голубые глаза, слишком густо подведенные черным, и комочки туши на ресницах прекрасно сочетались с обилием пудры и кроваво-красными губами.
Ди была не лишена привлекательности.
Неплохая фигура и фантастическая задница.
Но в ней было что-то от молодящейся старухи.
