0
0
— Так я пойду, — сказала она, но ее слова были больше похожи на вопрос.
Я сухо кивнул, борясь с желанием умолять ее остаться, обнять меня и дать обещания, которые никто из нас не сможет сдержать.
Она не могла ничего исправить в моем нынешнем состоянии, и я боялся потерять больше, чем уже потерял.
Я знал, какая она хрупкая, и не хотел ее пугать. А если она останется, именно это и случится.
Если я это сделаю, если она увидит мою неприглядную сторону, увидит слабость во мне, я потеряю и ее.
А ее я никак не мог потерять.
С колотящимся сердцем я смотрел, как она открыла дверь и замерла на пороге.
— Пока, Джонни, — прошептала она, в последний раз взглянув на меня.
Я сглотнул и еле выдавил:
— Пока, Шаннон.
Я дождался, пока за ней закроется дверь, сдернул одеяло и стал оценивать ущерб.
Боже мой.
Я упал головой на подушку и вцепился зубами в кулак, чтобы не разреветься.
Минут через тридцать в палату вошел отец. Он был один.
— Доброе, жеребец, — с усмешкой произнес он.
— Привет, пап, — едва выдавил я.
Мои щеки были мокрыми от слез.
Увидев мое лицо, отец сразу перестал улыбаться.
Он поставил пластиковый стаканчик на тумбочку, присел на краешек кровати и притянул меня к себе.
— Джонни, — вздохнул он, — сынок, не держи все внутри."
"Я ревел, как маленький испуганный ребенок, уткнувшись в отцовское плечо.
— Что они говорят? — спросил я, когда ко мне вернулась способность произносить слова.
— Шесть недель минимум, — честно ответил он.
Я всегда уважал его за честность.
— Пап, все пропало, — покачал я головой, едва сдерживаясь, чтобы не зарычать от отчаяния. — Летняя кампания… Молодежная лига… для меня все кончено!
— Не кончено, — заверил меня отец.
— На волоске, — повторил я. Сердце билось так отчаянно, что я боялся, как бы оно не выскочило наружу. — Дерьмо!
— Не забывай, кто ты. — Он встал и помог мне сесть на край кровати. — Ты мой сын, — добавил он, опуская мои ноги на пол. — И ты — боец.
Я свесил голову на грудь.
— Какой из меня боец…
— Ты был бойцом с того дня, как появился на свет, — возразил он. Отец приподнял мне подбородок и заставил смотреть в его синие глаза. — Ты никогда не пасовал перед трудностями. Я не помню, чтобы ты позволял чему-то вставать у тебя на пути, и шесть недель не причина делать это сейчас.
— А если у меня ничего не получится? — прохрипел я, озвучив мой главный страх. — Если к тому времени я не приду в форму?
— Значит, не получится, — спокойно ответил он.
— Пап, я не могу… — мотнул головою я и судорожно всхлипнул.
— Если этим летом у тебя ничего не получится, значит так тому и быть, — повторил отец. — Но ты по-прежнему останешься Джонни Каваной. Достойным учеником. Хорошим человеком. И по-прежнему лучшим из моих решений.
