0
0Джонни. Это плохо…
— Что? Что плохо? — стал допытываться я.
— Мой отец, — прошептала она.
— Твой отец? — переспросил я и нахмурился.
— Ты можешь меня спасти?
Я снова нахмурился:
— Тебе нужно, чтобы я тебя спас?
— Ммм-хмм, — сонно пробубнила она. — Погладь меня по волосам.
Ну и просьбочка! Я оторопел.
— Хочешь, чтобы я погладил тебя по волосам?
Она кивнула и подалась вперед:
— Больно.
Пододвинувшись, я повернул девчонку так, чтобы ее голова упиралась мне в плечо. Удерживая одной рукой ее лицо, другой я стал гладить ее по волосам. Не самая удобная поза, но у меня получалось.
Господи, что я вообще делаю?
Я тряхнул головой, удивляясь себе. Чувствовал себя идиотом, но продолжал делать то, о чем она попросила.
Все шло хорошо, пока она не уткнулась лицом в мой член.
Я передернулся от такого интимного контакта, да еще и член внезапно отреагировал, а пах обожгло сильнейшей болью. Попытался убрать ее лицо с опасного места, но она только громко и недовольно застонала.
А потом вытянула ноги на скамейке и пристроилась вздремнуть прямо на моем члене.
На хер такую жизнь!
Держа обе руки в воздухе, подальше от ее тела, поскольку обвинение в сексуальном домогательстве мне улыбалось не больше, чем дырка в голове, я озирался по сторонам — не появится ли кто мне в помощь, но никто не пришел.
В коридорах очень кстати не оказалось ни одного взрослого.
На хер такую школу!
Я уже подумывал сбежать, но не мог снять девицу с себя.
Конечно, ведь просто разбить ей голову было недостаточно.
И вот я просто сидел — ее голова лежала у меня на коленях, щекой она уткнулась в мой член — и молил Бога, чтобы дал мне сил не откликаться на ощущения, нараставшие внутри, и не допустить эрекции.
Помимо очевидной неуместности такого чудовищного положения мой член был травмирован.
Точнее, не столько член, сколько область вокруг него, но эрекция могла окончиться потерей сознания, и я бы отрубился рядом с этой девчонкой.
Но тут она заскулила, я опять заволновался, и катастрофы не случилось.
А моя рука как будто жила своей жизнью — я и не заметил, как она потянулась к девчонкиному лицу."
"— Все хорошо, — приговаривал я, отгоняя тревогу: потребность нянчиться с этой девицей рождала во мне что-то в равной степени неведомое и пугающее.
Я убрал ее волосы с щеки, зацепив темно-каштановые прядки за ухо, и снова стал гладить по ушибленной голове.
Там, где мяч соприкоснулся с черепом, вылезла внушительная шишка. Это место я гладил кончиками пальцев, едва дотрагиваясь.
— Так нормально?
— Ммм, — выдохнула она. — Так… хорошо.
— Хорошо, — вслед за нею облегченно промямлил я и продолжил гладить.
Глаза наткнулись на тонкий шрам в верхней части виска, у самых волос.
