4
0Он был не только красивым, но еще и умным, добрым, справедливым, честным, а иногда и очень забавным. И мы дружно и вполне искренне смеялись над его шутками на уроках.
И как же здорово, что я могла вот так после занятий сидеть в пустом классе напротив его стола. Это, конечно, не танцы в паре, но обстановка все равно очень волнительная. Нет никого вокруг, кто мог бы перебить, задать глупый вопрос, отвлечь… Только я и Золотко. Это ли не счастье?
– Простите, Наташа, что в пятницу нам не удалось поговорить, – сказал Антон Владимирович, раскладывая на своем столе какие-то документы. – Загрузили на выходные кое-какими отчетами. А я один из них потерял, представляете? Запропастился лист куда-то, не найду… А ведь мне завтра уже их сдавать.
«Давайте вместе поищем?» – хотела предложить я, но все-таки постеснялась.
Антон Владимирович с озадаченным выражением лица перебирал бумажки и с каждой секундой становился все мрачнее. Что ж, возможно, кое-какой недостаток у Золотка был: жуткий бардак на столе. Хотя и у меня письменный стол порядком не отличался. Получается, мы просто созданы друг для друга.
– Ладно, – вздохнул географ. – Это бесполезно. Давайте перейдем к делу. Я просмотрел список…
Следующие десять минут он описывал предстоящий поход, то зимнее волшебное место, куда нам предстояло уехать. А я вдруг внезапно вспомнила нашу дачу. Как много снега там сейчас. И как вечером за черным окном кружили снежинки. А мы с Тимуром сидели у камина и ели торт. И как потом на электричке ехали, когда я под конец пути заклевала носом и положила ему голову на плечо…
– Наташа? – вдруг позвал меня Антон Владимирович.
Я тут же встрепенулась. И осознала, что несколько последних минут совсем потеряла нить беседы.
– Мне кажется, или вы меня больше не слушаете?"
"– Нет, что вы, – тут же смутилась я. И рассердилась на себя. Ведь договорилась же сама с собой, что не буду больше думать о Макееве. Тем более нашла время – думать о нем сейчас, когда передо мной сидит любовь всей моей жизни.
Золотко как-то печально улыбнулся и снова опустил глаза. Длинные ресницы вздрогнули. А я вдруг увидела в нем что-то такое до боли знакомое, родное, чего не замечала раньше. И даже сердце сладостно замерло. Теперь я не могла отвести от Антона Владимировича взгляда, жадно наблюдая за каждым его движением. Мне снова хотелось уловить то, от чего сердце забилось чаще… Магия какая-то. Необъяснимое притяжение.
Возможно, я излишне внимательно пялилась на Антона Владимировича, потому как он вдруг мило смутился. Он делал так время от времени, когда ему оказывали особое внимание другие ученицы или учительницы. И его смущение меня еще больше умилило. Какой же он классный!
– Ну вот я вам и рассказал программу на каникулы. Проведем мы там пять дней.
