10
0– Для этого надо вначале разбить ее вдребезги, а потом собрать заново! Нонсенс! Это какой-то древний прикол, который может увеличить ее ценность в десятки раз!
– Фарфор и так прет в гору! – сказал Охотников. – Помните, я молочник с двумя чашечками и блюдцами за восемь рублей купил в комиссионке? Фабрики Кузнецова?
– Помню, – кивнул Сухомлинов. – Ты еще хвастался, когда мы Феликсу возвращение имени отмечали. Мол, может, из этой чашечки сама императрица пила кофеек. Александр Исакович, царствие небесное, вроде сомневался, а ты говорил, что за них скоро и тысячу дадут…
– Почему «хвастался»?! – победно протрубил Охотников. – За десять тысяч с руками оторвут! А ты, Феликс, не сомневайся, не склеенный он. Это легко проверить, но я честью клянусь, не склеенный!
– Дзинь, дзинь, дзинь, дзинь, – прозвенел фарфоровый китаец. Теперь голова у него качалась справа – налево и обратно: нет, нет, нет…
– Глянь, он сам подтверждает! – показал пальцем Сухомлинов. – Ты что, ему голову покрутил?
– Да нет, ничего я не делал, – растерянно пожал плечами Граф.
– Значит, Игорь подстроил! Только хватит, пора переходить к моему подарку!
Рядом со статуэткой легла коробочка для кольца.
– Открывай, Феликсушка!
И снова солидный Граф превратился в ожидающего чуда мальчишку. Крышка откинулась. Вместо кольца в прорезь на черном бархате была вставлена небольшая желтая монета.
– Ух ты! – повторил Граф, вынимая монету и вертя в руках. – Это то, о чем я думаю?
– Золотой доллар США, 1849 года, из первой чеканки! – торжественно объявил Сухомлинов. – Сам понимаешь, что это значит!
– Спасибо, дорогой Петр Лукич, спасибо! – зачарованно проговорил Граф, рассматривая нумизматическую легенду.
– Трещин и царапин на нем, надеюсь, нет? – спросил адвокат и бросил насмешливый взгляд на Охотникова. Тот только криво усмехнулся подначке товарища.
– Нет, нет, идеальная сохранность! – выдохнул Граф и вернул подарки в коробки.
– Теперь пусть отнерестится Сергей наш Сергеевич, да продолжим чествования именинника. А то выпить хочется!
Три пары глаз выжидающе обратились к Пересветову. Тот, явно понимая, что опять попал не в цвет, неловко полез в небольшую сумку.
– Вы извините, я впервые в вашей компании и порядков не знаю, – пробормотал он и выложил на стол золотые часы «Луч» Ленинградского часового завода на плетеном золотом браслете. Вот…
– Слабовато, молодой человек, – покровительственно произнес адвокат.
– Ну, зачем так, Петр Лукич, – укоризненно сказал Граф. – Очень даже пристойно! Я давно хотел приобрести такие…
– И еще вот, – Сергей Сергеевич протянул имениннику книгу в твердом переплете и с яркой обложкой.
