3
0Конечно, сторожиха может послать меня куда подальше и будет права — сегодняшний подарок смотрелся, как взятка, — но может и проникнуться. Пятьдесят на пятьдесят. Если гопников прогнать, я потеряю авторитет, который только-только начал зарождаться. Они никогда не встанут на правильный путь…
В общем, надо действовать, но на меня напал ступор, сердце колотилось, руки вспотели. Черт, думал, что уже изжил приступы социофобии. Так, вдох-выдох, взять себя в руки, поднять голову, посмотреть сторожихе в глаза.
Сперва напугать ее.
— Мне ОЧЕНЬ нужна ваша помощь.
О, подействовало: она побледнела, сгруппировалась.
— Эти парни… Им по семнадцать лет. Никаких интересов, алкоголь, клей, наркотики, гоп-стоп. — Женщина все крепче сжимала швабру, слушая меня. — Еще год-два, они окончательно подсядут на наркотики и погибнут…
— Может, милицию вызвать? — прошелестела Людмила Павловна, пуча глаза.
— Понимаете, в чем дело. Нам, николаевским, объявили войну парни заводского района. Если поймают нас где бы то ни было, будут бить.
— Это они? — сторожиха попятилась.
— Это наши. Они узнали, что у нас тут бокс, и попросились тренироваться с нами.
— Бросили? — криво усмехнулась она.
— Да! — воскликнул я. — Я и не думал, что они придут. Они совершили настоящий подвиг! Пожалуйста, дайте им шанс! Может, это их последний шанс, и мы остановим их в шаге от смерти. — Видя, как меняется ее лицо, я заговорил более эмоционально: — Шесть спасенных жизней! Парни остепенятся, устроятся на работу, женятся, родят детей… А так никто не родится. Понимаете? И все это зависит от вас. Впустите их, пожалуйста. Под мою ответственность.
Тетка задумчиво посмотрела на швабру, на меня, на дверь. Опять на швабру. По ее лицу ничего нельзя было прочесть.
— Впустите их, — принял на себя ответственность я и внушил Людмиле, добавив просящие нотки в голос. — Пожалуйста.
Внушение никогда не действует сразу, только через день-два. Так что отдуваться все равно мне сейчас. Людмила криво усмехнулась и погрозила пальцем.
— За дуру меня держишь, да? Твой подарок должен был меня задобрить, да?
Ну так я и знал! Сделал, называется, доброе дело."
"— И теперь я с радостью впущу… этих, они все разнесут, что-нибудь украдут, и меня уволят по статье.
Я скрипнул зубами. Конечно же, она права, потому что не знает, какие последствия будет иметь ее отказ. Среди этих гопников нет гнилушек, значит, они не конченые и могут измениться. Звезд с неба хватать не будут, слишком много упущено, но вполне могут стать добропорядочными гражданами.
Правда, есть еще одно «но» — моя команда.
