Волчья хватка. Книга первая

Ражный заглушил двигатель, и Макс вдруг застыл возле борта, глядя мимо.

— Ну, и что молчим? — спросил Ражный, слушая свой незнакомый голос в наступившей тишине.

Трапезников сел на нос лодки, повесив голову, незнакомец достал сигареты и закурил, и тут из прибрежных кустов появился младший, постоял мгновение, как сурок, внезапно заплакал навзрыд, чем окончательно встревожил Ражного, и снова скрылся."

"Они были погодками, девятнадцати и двадцати лет от роду, высокие, широкоплечие, с исключительно гармоничной мускулатурой и, несмотря на молодость, степенные, чинные и немногословные.

Старшего звали Максимилиан, младшего — Максим. Впрочем, вполне возможно, и наоборот, поскольку и родители не были точно уверены, кого как зовут на самом деле, выправив метрические свидетельства лишь спустя три года после рождения, поэтому их звали просто Максами. Их отец в придумывании имён своим детям отличался оригинальностью и одну из дочерей назвал даже Фелицией, таким образом наградив обидной для девочки кличкой Филя — как её немедленно окрестили в сельской школе.

Оба Трапезниковых уже около года находились в розыске, как уклоняющиеся от призыва на действительную военную службу.

Братья вряд ли когда плакали, выросшие в суровой природной среде, и потому у младшего получался не плач, а отрывистый, сдавленный вороний клёкот, доносившийся из кустов.

— Заткнись, — сказал ему Ражный. — Слушать противно… Мужик!

Молодой человек с сумкой наконец-то приблизился к лодке и представился без всяких эмоций:

— Я врач районной больницы.

— И что дальше? — поторопил он.

— Нужно доставить труп в морг. Ражный помолчал, спросил натянуто:

— Какой ещё труп?

Тем временем старший Макс сполоснул водой лицо, проговорил отрешённо:

— Она умерла…

— Кто — она?

— Дядя Слава, она умерла! — в детском отчаянии крикнул он.

— Сейчас, на наших глазах!

И с ужасом посмотрел туда, где стояли кони и откуда доносился плач младшего.

Ражный догадывался, кто мог умереть, но не хотел, не желал верить и ещё надеялся услышать другое имя…

— Может, ты объяснишь, кто? — спросил у врача и вышел на берег.

— Не знаю, — обронил тот и замялся. — Документов нет… Женщина лет двадцати.

Меня привезли к больной… Очень красивая… девушка.

За безучастием и равнодушием доктора скрывались растерянность и сильное волнение: вишнёво-синие протуберанцы исходили от него в разные стороны и стелились над землёй клочковатыми сполохами.

— Ты же помнишь, дядя Слава, — в сторону проговорил старший Макс. — В прошлом году девушка потерялась, Миля звали… Милитина полное имя…

Ражный молча направился к лошадям, привязанным за корягу на склоне берега, Трапезников и врач тотчас пошли за ним.