5
0Другим человеком…
— Постарайся не растерять это ощущение, не делай старых ошибок, — по-отцовски назидательно посоветовал он.
— Наверное, ты не понял… Я пришла к тебе, Вячеслав.
Он остановился, посмотрел ей в лицо и вдруг отметил, что цыганская пестрота ей идёт, особенно старинная шаль. Широко открытые, доверчивые глаза её лучились в полумраке, чуть подрагивали губы.
— Что скрывать, в общем-то я ждал этого часа, — признался он. — Не хотел и ждал… Даже звал иногда.
— Почему же прогонял?
— Вспоминал суженую, — он взял из её руки тяжёлый пакет с вещами и пошёл, но Миля обогнала, забежала вперёд.
— Ты никогда не говорил о невесте…
— Не хотел с тобой говорить…
— И кто же она? Почему не женишься?
— Там есть проблемы, — уклонился от ответа. — Это очень хорошо, что ты пришла сейчас, сегодня. Я послезавтра уеду.
— К ней?
— Нет, по делам…
Она не отставала, все время забегала вперёд — каблучки путались в траве.
— Суженая — это невеста, определённая судьбой, да? Или судом?
— Не знаю. По-моему, это одно и то же.
— А ко мне старичок приходил, с бородкой и в очках, — вдруг сообщила она.
— Что-нибудь спрашивал? — насторожился он, вспомнив ушедшего из вотчины инока Радима.
— Спрашивал… Как ты оживил меня, как воскресил.
— Ты рассказала?
— А что, это тайна?
— Теперь уже не тайна, коль рассказала.
— Кто это был? Старичок?..
— Опричник, сказал правду Ражный.
— Значит, плохой человек? — испугалась она.
— Не обязательно… Опричником называют человека, который стоит опричь, то есть около…
Она ничего не поняла и в тот же миг забыла о старичке.
Ражный запустил двигатель электростанции и включил прожектор. Миля вошла в луч света и закружилась, развернув шаль, как крылья.
— Мне показалось, ты оживил меня, чтобы я стала твоей! Признайся, ведь это так? — она засмеялась. — Я знаю! Это так! Так!
— Я только отогрел тебя…
— Но вложил столько тепла!.. Нет, огня!.. Что сердце бьётся так сильно! И столько в нем любви! Нерастраченной любви!.. Взлечу сейчас и обниму весь мир!
Он ощутил её подъёмную силу — состояние, близкое к полёту нетопыря — подхватил на руки и внёс в дом.
— Ты на самом деле стала совсем другая.
— Хочу, чтобы… это случилось сейчас же, — она задышала в ухо. — Так долго ждала… И нет больше сил…
Ражный положил её на свой диван, застеленный одеялом из волчьих шкур, бережно снял туфли.
— Погоди, я сейчас принесу постель.
— А мне нравится на шкурах!.. Как тепло и мягко!
— Там в изголовье полено, — он достал из шкафа одеяло и подушки.
