Волчья хватка. Книга первая

Хоори кроме Мопа-теле владел десятком других видов борьбы, и это сейчас мешало ему больше всего. Ражный заставил японца все время атаковать, всякий раз меняя приёмы и методы защиты, таким образом окончательно сбив его с толку. А сам тем временем тщательно изучал его физиологию, теперь практически без перерыва паря над ним летучей мышью. Отыскать или увидеть уязвимые места у аракса в поединке было невероятно трудно, поскольку в равном бою невозможно оторваться чувствами от земли даже на несколько секунд; тут же соперник помогал сам, без устали вертясь вокруг Ражного, и был как на ладони.

Правда, несколько мешали его перекачанные, толстые мышцы, прикрывающие свечение внутренних — органов. Среди бугристых, как латы, мышц на животе он отыскал вторую точку и, приземлившись на секунду, нанёс несильный удар ладонью с подогнутым безымянным пальцем. Противник ничего не ощутил в этот миг, ибо пытался в это время сам достать ногой в подмышечную область противника. И камеры, снимавшие борьбу, не могли запечатлеть этого безобидного хлопка — Хоори был в тот миг спиной к ним и лицом к реке. "

"Эта импровизированная схватка напоминала бои без правил и весьма отдалённо — сечу. Несмотря на свой вес, Хоори неплохо прыгал, но после многочисленных промахов и кувырков скоро отказался от эффектных, киношных приёмов, да и через полчаса боя уже подвыдохся, чтобы летать по воздуху. А последняя, третья точка, своеобразный терморегулятор селезёнки, обнаружилась у него под правой коленкой, много ниже, чем обычно — верный признак уроженца жарких, южных районов, и достать её проще всего было, когда он прыгал или высоко вскидывал ногу.

Снова сцепляться с японцем, брататься и брать под коленки Ражный не хотел: дезодорант давно испарился и от вспотевшего противника несло мускусом — затхлым запахом лука и гнилой селёдки. (Впрочем, и запах дезодоранта в «полёте нетопыря» вонял ничуть не лучше.) И укладывать на землю Хоори он не желал, в первую очередь, чтобы не оставлять на его теле никаких следов, во-вторых, думал закончить схватку если не вничью, то с небольшим перевесом: например, послать его в нокдаун — встреча-то будто бы товарищеская — и остановить бой.

Но тут произошло непредвиденное: финансист, бывший единственным зрителем борьбы, вдруг начал делать какие-то знаки, указывая куда-то вдоль забора. Ражный на миг обернулся и увидел телохранителя Каймака — изрезанного стеклом, окровавленного, блаженного, улыбающегося и бредущего прямо на них. Этого невольного каннибала связали и заперли в номере вместе с шефом, завёрнутым в ковёр, и наказали Карпенко присматривать, да, судя по виду, больной развязался и прыгнул в только что застеклённое окно.