5
0Суженая внезапно на лету подхватила её — малиновую, остывающую — голой рукой, подержала на ладонях, любуясь, и вдруг коснулась губами уха.
— На память возьму. На счастье… Приди ко мне ночью. Стукни в окно, второе от угла…
И поигрывая раскалённой подковой, гордая и независимая, направилась к выходу.
Когда дверь закрылась за ней, Ражный бросил молоток и сел на горячую наковальню. Инок же выключил поддув, выбросил из огня заготовки и, по-хозяйски прибрав инструменты, спросил хмуро:
— Зачем пожаловал, отрок?
Напрасно было рассказывать ему о юности и ностальгии…
— Судьба отца не даёт мне покоя, — признался.
И долго объяснять тоже не пришлось, инок на лету схватывал, как его правнучка раскалённую подкову.
— Я на том Боярском Пиру зрящим был, не сразу выговорил он. — Тебе скажу и перед всяким отвечу: по чести ратились, птице, и той клюнуть нечего. Ни спора, ни суда не возникло с обеих сторон. А что Воропай руку повредил отцу твоему, так то же не баловство ребячье, не мирская забава до первой крови — могучие араксы сошлись за шапку боярскую.
Знаю, инок… Да не утешает меня истина. Худо дело, — вздохнул тот. — Такие раны лишь время лечит. И любовь… А ты посмотрел суженую — и сердце не взыграло. Даже мне обидно стало, не то что Оксане…
— А ты тоже! Показал мне невесту! У горна стоит, как араке! И молотом машет…
— Добро, давай по обычаю! Покажу, как полагается, но смотри у меня, не балуй! Сам коней заседлаю!
— Некогда мне смотрины устраивать, в другой раз, — проговорил он виновато.
— Вижу, ты что-то замыслил. Но старый стал, не пойму. Самовольно приехал… Не затем дорогу тебе указали до срока, чтоб как оглашённый, по Урочищу бегал.
— Не правда, инок!.. Есть у меня причина.
— Невеста порученная? — усмехнулся Гайдамак.
— И не только. — Ражный спрыгнул с наковальни и перебрал подковы, сделанные Оксаной. — Есть и дядька порученный, Воропай. Как отца не стало, ни разу на ристалище не был. Два года минуло! Не с мирскими же мне сходиться?
Дед что-то смекнул, но виду не показав, спросил безвинно:
— Так что же не известил боярина? Встретил бы как полагается, принял, обогрел по-отцовски.
— Калики ко мне не заходят, — нарочито пожаловался Ражный. — Слова моего не носят и посланий не берут. Нос не дорос…
Инок понял, что не следует его дразнить и вертеть вокруг да около, сказал то, что думал.
— Знаю. Под тенью науки вызов принёс Пересвету. На ристалище ступите, как сын с отцом — сойдёте врагами непримиримыми.
