Волчья хватка. Книга первая

Он ждал опасности с воздуха, но выстрелы поджидали его на земле: трое стрелков отдуплетились по нему крупной картечью, и от мгновенной смерти спасли густые заросли осинника, принявшие на себя большую часть зарядов. Однако досталось изрядно, от головы до репицы хвоста простегнуло вразброс, так что опрокинуло набок и на короткое мгновение повергло в шок. Крепкий на рану, волк вскочил и порскнул в чащобу — прочь от логова, где волчица готовилась рожать, но охотники не пошли добирать подранка, а с ружьями наперевес направились к ельнику с трех сторон, точно зная, что там добыча более реальная и богатая — волчата.

Тогда он сделал ещё одну попытку взять людей на себя, пересиливая страх и мерзость, настиг их, обошёл стороной и внезапно возник на пути. Ещё пара выстрелов сквозь кустарник добавила несколько картечин, из пасти заструилась кровь, сбилось дыхание, но он даже не прибавил шагу — продолжал трусить неторопкой рысью, намереваясь увлечь охотников за собой.

Они же упрямо рвались к логову и бросили его во второй раз…

А волчица в гнезде слышала не только выстрелы — неосторожный хруст валежника под ногами, потаённые шаги и человеческое дыхание с трех сторон, однако сидела под лапником, на кабаньем зимнем ходу до последнего мгновения.

И лишь когда все трое почти сошлись в одну точку, сделала стремительный рывок и легко ушла от выстрелов. Ещё бы несколько минут, и была бы в полной безопасности — гнать по захламлённому вырубу люди бы не стали, однако за спиной, в небе послышался знакомый, гулкий рёв машины…"

"Теперь память тянула её в место более надёжное, в материнское логово — на лесистую гриву среди верховых болот.

Длинный день наконец-то догорел, охотники погрузили в вертолёт вынутого из-под земли сотоварища и улетели; впереди было самое удобное место для перехода — серый, призрачный вечер. Не дожидаясь матёрого, она подхватила щенка и неспешной рысью, малым ходом пошла на север. Расстояние в сорок вёрст она могла бы одолеть за несколько часов, но роды ослабили волчицу, к тому же, спасительная энергия движения сейчас терялась чуть ли не вполовину, перерабатываясь в молоко.

Едва потухла заря, как спящий детёныш проснулся и недовольно заворчал, показывая рыбьи зубы, и вдруг изловчился, выгнулся, будто змея, и вонзил их в щеку.

Мать инстинктивно мотнула головой и отшвырнула первенца; перевернувшись в воздухе, тот угодил в муравьиную кучу и тут же был выхвачен обратно. Волчица отнесла его подальше от шевелящегося холмика, откинулась навзничь, подставляя детёнышу соски. Молоко, рассчитанное на три голодных рта, истекало произвольно и, путаясь в редкой, мягкой шерсти, капало на землю.