5
0Дважды вновь проглядывало мутное солнце и даже грело правый висок, подсушенная листва, сбитая ветром, летела теперь медленнее и доставала ристалища. К вечеру действительно потеплело и, наверное, на земле, пусть на недолгое время, все-таки расцвёл портулак…
Когда на самом деле стемнело, Скиф наконец прекратил усиливать давление и окаменевший, раскалённый замер, ожидая, когда скованный, обездвиженный противник произнесёт:
— Довольно.
Ражный молчал. Вести далее поединок не имело смысла и разумнее было бы сказать это слово, точнее, выдавить его из себя, поскольку язык от перенапряжения, кажется, давно рассосался и не существовал.
Но в роду Ражных никогда не говорили этого слова, и не ему начинать. Пока ещё можно стоять на ногах и дышать один раз в пять минут — надо стоять…
В любой момент инок мог воспользоваться состоянием Правила и в буквальном смысле задавить соперника; он не делал этого, ждал, когда Ражный заговорит.
С темнотой постепенно растащило тучи, и когда на небе заискрились звезды, двоящиеся то ли от утомлённого зрения и недостатка воздуха, то ли от слез, Ражный ощутил присутствие рядом третьего.
Этот третий приближался бесшумно и незримо, однако его выдавало бордовое, с красными сполохами свечение: Ражный находился в состоянии «полёта нетопыря» с того момента, когда Скиф окончательно сковал его кандалами рук.
Теперь было время парить чувствами над землёй…
То, что это не человек, а зверь, он понял в тот миг, когда услышал с правой стороны тихий, злобный рык.
— Не смей, — просипел он сквозь зубы. Скиф отреагировал мгновенно, сдавил головой горло и вообще перекрыл дыхание. Волчий хищный рык стал напоминать собственный голос Ражного. Должно быть, Молчун сейчас чуть присел на передних лапах, а задние напружинил, чтобы метнуть тело вперёд."
"— Не подходи, не делай этого, — хотел сказать он, но получилось некое клокочущее бухтение.
И тут инок резко ослабил объятья, затем с трудом, будто цепи снимал, расцепил руки и отскочил на два шага.
— Ты сказал — довольно? — хрипло спросил он. Ражный вздохнул, голова закружилась от переизбытка кислорода.
— Я сказал — довольно, — подтвердил он, озираясь: Молчуна не было…
— Показалось, ослышался, — признался Скиф, едва владея речью.
— Я вроде тоже… Ослышался.
— Что — тоже? — выплёвывая слова, как боль, спросил тот. — Признаешь мою победу?
— Да, твоя взяла…
Скиф сразу же убрёл с ристалища и лёг на землю.
